Мысль о Нине как пришла, так и ушла, не всколыхнув в душе ничего, ни плохого, ни хорошего. Александр с интересом рассматривал золотистые волосы девушки, заплетенные в короткую толстую косу.
Спутница Сереги была, по всему видно, особа самодостаточная, раскрепощенная: сидела молча, не оборачиваясь к новому пассажиру, не обременяя себя такой мелочью, как вежливость, и была всецело увлечена собственной персоной: достала из сумки косметичку, накрасила губы, потом начала водить черной щеточкой по ресницам. Убрала косметичку, включила музыку, достала шоколадку, откусила…
Александру очень хотелось поговорить с Серегой и как можно скорей показать ему фотографию «цыганки», но это совершенно невозможно было сделать в присутствии барышни с косой и шоколадкой. Угораздило же Серегу подцепить такую несусветную попутчицу! Какая-нибудь соседка из Зеленого Города, наверное. Невежа редкостная: даже не ответила на приветствие незнакомца. И музыку врубила самую что ни на есть… впрочем, музыка-то как раз очень неплохая, поет Милен Фарме. Кажется, эта вещь называется «Миллениум». Странная такая мелодия, сплошные загадки и тревожно-протяжные ноты, как будто отголоски далеких стонов и плачей. А потом налетает ритмичное, будоражащее эхо каких-то звездных войн – может быть, даже из другой галактики. И опять протяжный, тоскливый зов вечности…
А может, вечность тут ни при чем, может, он все это себе насочинял, растревоженный событиями сегодняшнего дня, который длится, длится – и никак не желает кончаться?
Александр против воли заслушался. И решил – это даже хорошо, что присутствие посторонней девушки не позволяет ему поговорить с Серегой. Он ведь не видел цыганку, его не было на базаре в тот роковой для Манихина день. Показывать фотографию надо самому Петру Федоровичу, его жене или этой Марине.
– Ребята, – сказал Серега, – вы еще не знакомы? Марина, это тот самый добрый доктор Айболит. Алехан, это Марина. Шаркни ножкой, подай ручку, скажи: «Здравствуйте, тетя!»
Шаркнуть ножкой, утопая в мягких кожаных подушках «Круизера», было непросто, но Александр сделал все, что мог. Это более напоминало конвульсивное содрогание, потому что от неожиданности он впал в некое подобие ступора. Это – Марина? Это та самая Марина? Спасительница Манихина?!
Обладательница золотистой косы обернулась. В довершение к косе у нее была густая золотистая челка до самых бровей – тоже золотистых. Сквозь щетку густо накрашенных ресниц блеснули недобрые глаза, напоминающие серые агаты. Хотя агаты вроде бы не блестят. Губы рдели, как рубины… откуда это? Неужели Алехан Меншиков сам додумался до такой оригинальной метафоры?!
– Здравствуйте. – Голос у Марины был холодный, звонкий, как бы фарфоровый. – Приятно познакомиться. Я о вас наслышана…
Смысл фразы был ясен как апельсин: «Думала, вы бог весть что, а вы – невесть что!»
Отвернувшись, девушка зябко передернула плечами, вынув из своей объемистой сумки еще одну ажурную кофточку, на сей раз с рукавами, набросила ее на плечи.
– Холодно? – забеспокоился Серега. – Выключить кондишен?
– Нет, что ты, – остановила его Марина. – На улице такая духота, пусть хоть тут прохладно будет.
Серега повиновался. Некоторое время ехали молча. Позади остался Нижний, потом на вороных проскочили Афонино, еще какие-то поселки.
– Что-нибудь новенькое нашел? – спросил Серега.
– Не без того, – ответил Александр, поглядывая в окно и невольно ухмыльнувшись: знакомые места! Прошлой зимой они с Тезкой Сидорычем (работал тогда у них на машине интенсивной терапии водителем один старикан, которого звали Александром Сидоровичем, поэтому они с доктором Меншиковым называли друг дружку исключительно Тезка Сидорыч и Тезка Данилыч) возвращались из Зеленого Города уже затемно и в жуткую пуржину. Машины еле тащились одна в хвост другой, изнемогая соблюдать дистанцию на скользкой дороге. Александр сначала клевал носом, пытаясь из солидарности с Тезкой Сидорычем держать равновесие и то и дело вздергивая голову, но в какой-то миг силы кончились – и он уснул, как провалился в сугроб. Очухался от каких-то странных звуков, напоминающих прерывистые стоны. «Как же так? – подумал Александр. – Ведь этот мужик, к которому мы ездили на вызов, отказался от госпитализации! Кто же там стонет?»
Вскинул голову, ахнул во весь голос – и принялся трясти Тезку Сидорыча, который спал сном младенца, навалившись всем телом на рулевое колесо, так что стонал не кто, а что – клаксон, на который то и дело непроизвольно нажимал дремлющий водитель. «Фольксваген» задумчиво бродил меж каких-то белых увалов и кочек, выхватывая из окружающей тьмы струи секущего, косого снега. Потом оказалось, что машина просто-напросто сошла с дороги, когда водитель задремал, но, на счастье, здесь оказался не обрыв, не откос, а пологий спуск на замерзшее болото. Отделались, так сказать, легким испугом…
Вообще, не в пору засыпающие работники «Скорой помощи» – это целая тема для неисчислимых хохмочек, которыми в веселые минуты обмениваются шоферы, врачи и фельдшеры и которыми они с особенным удовольствием потчуют разных журналистов, явившихся брать интервью у людей в белых халатах. К примеру, на этой же самой дороге, слегка не доезжая до Афонина, Александр в компании с Витьком однажды чуть не потерял Асю Ивановну. То есть они даже потеряли ее.
А дело было так: тоже зимой, в декабре, когда в четыре часа уже уныло, беспросветно темно, ехали с вызова, ну, задремали все, кроме водилы. Остановились на светофоре и почему-то долго стояли, а Асю Ивановну угораздило проснуться и решить, что уже прибыли на родимую подстанцию. Фельдшерица открыла дверцу и проворно выскочила. В следующую секунду машина тронулась… Пропажу доктор Меншиков и водила обнаружили только по прибытии. Сначала не поверили глазам, но из ступора вышли мгновенно и ринулись искать пропажу. Ася Ивановна смирно стояла у обочины, уткнув нос в воротник своей дубленочки (на счастье, в тот вечер отопление в машине не работало, так что и врач, и фельдшер были одеты очень тепло, не то что обычно – в легкие курточки), заметенная по самую макушку, и терпеливо ожидала спасения. «Я верила, что вы вернетесь!» – только и сказала она, когда рядом затормозил запыхавшийся «Фольксваген» и доктор Меншиков на пару с водителем с двух сторон кинулись к боевой подруге…
– Так что вы там нашли? – вырвал Александра из задумчивости резкий, неприветливый голос.
– Фельдшерицу, – ответил он машинально, все еще улыбаясь своим воспоминаниям и неохотно возвращаясь с той заснеженной обочины в кондиционированный «Круизер». Очнувшись, увидел изумленные серые глаза Марины, обернувшейся к нему, и, испугавшись, что после такого ответа она сочтет его полным идиотом, быстро поправился: – Я хотел сказать, фотографии. Вот посмотрите!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
