Летиция побледнела, остановила уже приподнятую руку и с легким реверансом приняла, а не выхватила приношение.
– Благодарю вас, ваша милость, – пробормотала она. – Вы не представляете себе, что они значат для меня.
– Думаю, что представляю. – Ферранте улыбнулся. Она пропускала черные шарики через свои белые нежные пальцы, дошла до конца – до черного шарика, удерживаемого на нитке золотой застежкой, торопливо начала перебирать их назад и добралась до другого конца – тоже простого черного шарика. Она подняла глаза, широко открывшиеся от гнева, а Ферранте показал ей шарик из слоновой кости, зажав его между двумя пальцами.
– Вы не его ищете? – спросил он сладким голосом.
– Отдайте! – Летиция рванулась вперед, зашелестев шелком, и тут же остановилась, прижав ладони к бедрам.
– Очень интересная штучка. Я приказал Вителли внимательно его осмотреть.
Дама Пия прижала к груди руки в широких желтых рукавах, но продолжала мужественно стоять у плеча герцогини.
– Замечательное заклинание, – продолжал Ферранте со жгучей иронией. – Способ, каким женщина может убить мужчину, несравненно сильнее ее. Яд, который не подсыпают ни в еду, ни в питье, так что моя солонка не помогла бы. Женщина кладет шарик под язык. Потом соблазняет своего врага поцеловать ее. И кто бы это сделал? Вы или Джулия? Или дама Пия? Как мило – соблазнить меня, пока ее муженек томится в темнице прямо у нее под ногами. Она шепчет слово, отпирающее шарик, и дышит в рот своего ничего не подозревающего любовника. Яд заползает в него в виде змеи из дыма. Он умирает, словно на шее у него затянули удавку – не способным дышать. Полагаю, ей надо поберечься и самой не вдохнуть немножко дыма, э? – Его кулак сомкнулся на шарике.
– Если какой-нибудь мужчина заслужил подобную смерть, так это ты, – прошипела дама Пия.
– А, так моим палачом должны были быть вы? – промурлыкал Ферранте. – Я этого не забуду. Но нет. Если прибавить это к весьма странному запертому расписному ларцу, который стоит у вас в будуаре, светлейшая Летиция, мне кажется, вас весьма убедительно можно обвинить как отравительницу, прибегающую к черной магии. Поразмыслите над этим.
– Ты обвинишь? Лицемер! Да раздвоит Бог твой лживый язык!
– Можно подумать, что Бог – ваш наемный убийца, если послушать, как вы к нему взываете! – съязвил Ферранте. – Вы ловко храните свои тайны, Прежде мне и в голову не приходило, что у вас есть способности к черной магии. Но это, – он покатал шарик между пальцами, – превосходная работа.
– Его сделала не я! – воскликнула Летиция.
– Так откуда же он у вас?
– От девушки, которая из-за него попала на костер. Она получила его в Венеции от мага-мавра и использовала, чтобы убить изменившего любовника. Я навестила ее в темнице накануне казни из милосердия и во имя Господа нашего Иисуса. Инквизитор со всеми своими орудиями так и не узнал ее тайны, но мне она рассказала и дала его как… как диковинку. Создать что-либо подобное мне не по силам! – Летиция крепко сжала губы.
– Другого вы сказать не можете. Но взгляните на дело с моей точки зрения. Человек, приказавший тайно удавить свою тещу, неизбежно подвергнется строгому осуждению со стороны ее многочисленной родни, как бы мужчины ни одобряли в душе это деяние. Но благочестивец, который сожжет ее на площади за черное волхование против его жизни, снищет только глубокое сочувствие.
– Судебное убийство, – ледяным тоном сказала Летиция, – остается убийством.
Дама Пия побледнела и еле дышала.
– Но мои-то руки не будут им запятнаны, э? И разве убийств в Монтефолье уже не достаточно? Послушайте, ваша светлость, заключим мир. Сегодня я смиренно прошу и позволяю вам сохранить достоинство, согласившись добровольно. – Благожелательность Ферранте, казалось, вот-вот лопнет по швам.
Летиция отвернулась.
– У меня разболелась голова. Вы слишком долго задержали меня на солнце.
Голос Ферранте стал жестким.
– Завтра у меня будет средство вынудить вас к согласию. И вы пожалеете, что не заключили выгодной сделки, пока могли.
– Я хочу вернуться в свой покой! – Лицо Летиции превосходило холодностью лица мраморных статуй, кое-где украшавших сад.
– Чтобы и дальше настраивать вашу дочку против меня? – Ферранте убрал шарик из слоновой кости в кошель и отвесил ей учтивый поклон. Петиция и дама Пия посмотрели в глубину сада, где на скамье сидела Джулия, боязливо прижимая к себе собачку. Ферранте проследил их взгляд из-под полуопущенных век. – Мне кажется, настало время оградить ее от вас и вашей прислужницы, столь вам верной. Пока вы не принудили меня к такого рода ухаживаниям, каким наши римские благородные предки обрели своих сабинских супруг.
Потребовалось мгновение, чтобы смысл этой угрозы стал ясен. Глаза Летиции загорелись гневом.
– Ты посмеешь!..
– А вы посмеете тогда отказать мне в разрешении обвенчаться с ней? – Сдвинув брови, Ферранте взвесил эту внезапно его озарившую мысль. – Пожалуй, нет. Не это ли средство против вашего упрямства, Летиция? Конечно, крайнее, но если вы заставите меня быть жестоким, чтобы быть добрым…
– Чудовище! – вскричала дама Пия и замахнулась на его лицо скрюченными пальцами. Он легко перехватил ее руки и с силой дернул вниз, раздраженно сжав губы. Из ее желтого рукава выпал белый кружок и запрыгал по сухой земле. Она охнула и наступила на него – но опоздала. Вокруг ее туфли словно всколыхнулось оранжевое пламя и погасло.
– Это еще что? – спросил Ферранте, легко отодвинув даму Пию на расстояние руки, как она ни сопротивлялась, и нагнулся за смятым тамбуринчиком.
Через минуту-другую откроется, что он – соглядатай! Тейр выпрямился, нащупывая рукоятку ножа. В последний раз он им пользовался, когда резал за завтраком баранину. Лезвие затупилось. Почему он не подумал его наточить? У него перехватило дыхание.
Он выхватил нож и прыгнул в тот момент, когда Ферранте распрямился. Слишком далеко для удара! Солдат у стены бросился вперед с предупреждающим криком. Ферранте полуобернулся и вскинул руку в кольчуге, отбивая нож. Лезвие скользнуло по колечкам и оцарапало шею Ферранте сбоку. В отчаянной попытке вернуть удачный случай Тейр повернул нож и ударил. Теперь лезвие впилось в шею Ферранте под затылком. Но Ферранте уже перехватил его запястье с силой, неожиданной при таком неудобном повороте его собственной руки, и нож пошел лишь на кончик острия. Ферранте пытался завладеть рукояткой, и тут Тейра словно молния ударила в пах и по всему телу разлилась слепящая боль – колено искушенного в рукопашной Ферранте нашло цель безошибочно и с силой. Тейр согнулся, его подбородок наткнулся на сапог, и его голова откинулась. Это было хуже, чем попасть под камнепад. Снова пинок – теперь в живот, швы лопнули, и порез начал кровоточить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
