– Ах, Саймон… Пожалуйста… Перестань… Так нечестно… Нечестно… – шептала Камилла.
Но ему, похоже, было все равно, честно это или нет: он осыпал ее страстными поцелуями. Камилла стояла, боясь пошевелиться.
– Тебе не будет больно, – шептал Саймон. – Обещаю, тебе не будет больно.
Он целовал ее медленно, глубоко, страстно; ласкал ее грудь, пока ее сосок не превратился в изнывающий от боли узелок, жаждущий его прикосновения. Внутри у Камиллы словно взорвался вулкан, который сжег остатки ее воли: она больше не в силах была сопротивляться и страстно ответила на поцелуй. Словно во сне, она чувствовала, как его пальцы ловко расстегивают крючки и пуговицы на ее платье, затем развязывают завязки на сорочке. Вскоре она была уже обнажена до самых бедер.
Саймон сомкнул свои горячие сладкие губы вокруг ее груди. Камилла едва не задохнулась от наслаждения. Его утонченные ласки превращали ее тело в податливый воск.
Наконец Саймон снял с Камиллы и платье, и сорочку и, опустившись на одно колено, принялся осыпать поцелуями ее грудь, живот… Камилла сладостно застонала и страстно стиснула руками его за плечи. Саймон выпрямился, взял ее на руки и понес к постели.
– Я собираюсь заняться с тобой любовью, принцесса, – прошептал он. – И ты не сможешь мне помешать. Ты хочешь этого не меньше, чем я.
Это правда, – подумала Камилла, глядя ему в лицо. – К сожалению.
Саймон присел на кровать рядом с Камиллой и торопливо стянул с себя ботинки, словно боялся, что она сбежит.
Но как она может сбежать? Он уже склонился над ней; и на лице у него застыло выражение такого страстного желания, что Камиллу охватила сладостная дрожь.
Его взгляд был осязаем, словно прикосновение, Камилла инстинктивно потянулась к простыне, чтобы укрыться, но Саймон перехватил ее руку.
– Не прячься от меня. Ты и так долго от меня пряталась.
Он поднялся и скинул с себя остальную одежду. Камилла отвела глаза.
– Пожалуйста, не отворачивайся от меня, – проговорил Саймон. – Вчера ты от меня не отворачивалась. Я не сделаю тебе больно, – снова пообещал он и лег рядом. – Прикоснись ко мне так, как прикасалась вчера. Я всю ночь сегодня не спал, вспоминая об этом и о том, как я к тебе прикасался.
Камилла робко притронулась к груди Саймона, почувствовав его твердые мышцы, потом к соску и потерла его большим пальцем. Услышав, как Саймон глубоко вдохнул в себя воздух, она испытала удовольствие. Значит, у него тоже есть свои слабые места.
Эта мысль придала Камилле смелости. Она скользнула рукой ниже, к животу. Дыхание Саймона стало прерывистым, а когда она начала поглаживать пальцами напряженную кожу, он издал тихий протяжный стон.
Камилла продолжала исследовать его тело. На нем было очень много шрамов. Проведя пальцем по одному из них, который проходил вдоль пупка, она спросила:
– Ты, наверное, побывал во многих сражениях?
Саймон схватил Камиллу за руку и опустил ее еще ниже.
– Да. Как и всякий солдат. Все солдаты сражаются в битвах.
Он прижал ее руку к чему-то длинному и твердому, что было между его ног, и вздохнул, когда она, повинуясь любопытству, сомкнула вокруг этого предмета свои пальцы.
– И ты всегда побеждал в бою, да? – спросила Камилла, думая о том, что из боя с ней он тоже вышел победителем.
– Не всегда. Похоже, из противостояния с тобой мне никогда не выйти победителем.
– Неправда! Ты уже вышел победителем!
Серые глаза Саймона потемнели и приобрели цвет стали.
– Правда?
Камилла продолжала поглаживать его отвердевшую плоть. Он снова застонал и отвел ее руку.
– Если я вышел победителем, значит, мне полагается награда.
Он провел своей рукой по ее груди и опустился ниже.
– И какую же награду ты хочешь получить? – спросила Камилла и от неожиданности едва не подпрыгнула, когда рука Саймона проскользнула у нее между ног. Она инстинктивно сомкнула ноги.
– Тебя, – ответил Саймон. – Раздвинь ноги, принцесса. Дай мне заняться с тобой любовью.
Он пальцем прикоснулся к какой-то чувствительной точке у нее между ног, и Камилла почувствовала, как всю ее охватывает жар.
Легкость, с которой Саймон подчинял ее себе, задела ее гордость.
– Ты не оставляешь мне… выбора, – выдохнула Камилла.
– Выбор всегда есть, – возразил Саймон, продолжая ее ласкать, и добавил шепотом: – Если, конечно, это правильный выбор.
Он снова принялся целовать Камиллу, просовывая язык между ее губ в том ритме, в каком его палец скользил у нее между ног. Камилла уже не могла его остановить – с тем же успехом можно было пытаться остановить вращение Земли.
Сама не заметив как, Камилла начала ласкать его тело, полностью отдавшись страсти. Теперь Саймон ввел внутрь ее уже два пальца.
Камилла чувствовала, что стоит на краю опасной пропасти. Ее пугала сила нахлынувшей страсти, но она ничего не могла с собой поделать. Она обнимала Саймона, извивалась под его рукой, желая, чтобы он проник еще глубже. В этот момент он проскользнул у нее между ног и, широко раздвинув их, поднялся над ней, опираясь на свои сильные руки. Камилла почувствовала, как в нее проникло нечто, что было гораздо больше его пальцев. Ей хотелось, чтобы это вошло в нее. Камилла была уверена, что именно этого и ждала так долго.
Но Саймон вдруг остановился и пристально посмотрел ей в глаза:
– Ты моя жена, Камилла.
Она слегка изогнулась, как бы призывая его скорее продолжить то, что начал.
– Скажи это, – выдохнул Саймон. – Скажи, что ты моя жена.
– Я твоя жена… – Почему же он не двигается? Почему он не продолжает? Ей очень хотелось продолжения. – Саймон, пожалуйста…
– А я твой муж. Скажи это.
Камилла с изумлением посмотрела на Саймона: он заставляет ее выбирать – расторжение брака или он. Камилла понимала, что, если выберет расторжение брака, он оставит ее и больше никогда не вернется.
А может, вернется. Что-то подсказывало ей, что Саймон уже не сможет остановиться, даже если она и откажется произнести эту фразу. Но Камилла не хотела проверять его сейчас.
– Скажи это! – потребовал Саймон. Его плоть проникала все глубже. – Я твой муж. Скажи это!
– Ты мой муж. – Камилла устала сопротивляться ему, устала жаждать его ласк, устала от вечных тревог по поводу дяди, кузины и прочих членов семьи. Она хотела его, вот и все.
– Хорошо, – с облегчением произнес Саймон и быстро вошел в нее.
Камилла вскрикнула от пронзившей ее острой боли, но Саймон прижался к ее губам, и крик утонул в его поцелуе. Он целовал ее лицо и шею, рождая в ней сладкую истому, которая, казалось, отступала, только когда он проникал в нее. Камилла все сильнее притягивала его к себе, побуждая двигаться быстрее. Почувствовав это, Саймон вошел в нее, подобно гребцу на плоскодонке, покоряющему Миссисипи.
