– Я сама отнесу, Шушу. Иди спать.
Камилла, что-то ворча себе под нос, направилась к двери. Очевидно, Саймон и его слуга решили, что они в этом доме короли. Луис работает на Саймона всего несколько месяцев, а уже стал таким же задиристым и высокомерным, как его хозяин. Их обоих давно уже пора поставить на место. Хватит с нее их капризов!
Подойдя к кухне, Камилла заметила Луиса. Он сидел на перевернутом бочонке рядом с дверью, заложив за голову руки. Его лицо выражало полную безмятежность. Заметив Камиллу, он поднялся.
– Принесли хозяину полотенца? – отрывисто спросил он. – Дайте, я их ему отнесу.
– Нет уж, я сама отдам ему полотенца, Луис. А ты пока сходи за бутылкой виски, которую он заказывал.
– Но, мадам! Майор Вудворд, он же…
– Делай, что я сказала, – приказала Камилла. С этими словами она отворила дверь кухни и шагнула внутрь, намереваясь отчитать как следует Саймона.
Камилла не рассчитала только одного. Ей так хотелось прочитать Саймону нотацию, что она даже не подумала, зачем ему вдруг понадобились полотенца. Он принимал ванну, сидя посреди кухни всего в двух футах от нее, совершенно голый.
Камилла глубоко вдохнула и сразу же попятилась к двери. Но Саймон услышал, как открылась дверь. Пути к отступлению были отрезаны – он поднялся из ванны.
– Давно уже пора, Луис. Вода совсем остыла.
С этими словами Саймон обернулся и остолбенел, увидев в дверях Камиллу. Она смотрела на него, разинув рот.
Камилла никогда раньше не видела обнаженного мужчины. Правда, она видела обнаженных мальчиков – она часто помогала купать своих маленьких кузенов и знала, чем мужчина отличается от женщины. Но она никогда раньше не видела обнаженного взрослого мужчину. Никогда.
И какого мужчину! У него были могучие плечи и широкая, хорошо развитая грудь, а выправка и подтянутый живот выдавали настоящего военного, равно как и мелкие шрамики, которыми было усеяно его могучее тело.
У него были стройные волосатые бедра, а между ними… Камилла быстро перевела взгляд на лицо, но перед этим успела заметить, что некая часть его тела увеличилась от ее взгляда.
– Так ты подашь мне полотенца, – грубовато спросил он, – или будешь и дальше на меня пялиться? – Заметив, что Камилла зарделась, он добавил: – Да мне-то что, смотри, сколько вздумается. Жаль только, что я не пользуюсь теми же привилегиями.
Камилле потребовалось несколько секунд, чтобы осознать смысл его слов, а когда до нее наконец дошло сказанное, она залилась багровым румянцем. Нужно уйти отсюда побыстрее. Она стремительно повернулась к двери и пробормотала:
– Пойду попрошу Луиса тебе помочь.
– Боишься приближаться ко мне, принцесса? Вот уж никогда не думал, что ты окажешься такой трусихой.
При этих словах Камилла замерла. Она прекрасно понимала, чего ему нужно, но гордость ее была оскорблена. Она снова повернулась лицом к Саймону – пусть не думает, что она испугалась! – но старалась на него не смотреть.
С притворно-небрежным видом она подошла к Саймону и, держась от него как можно дальше – насколько это было возможно в такой маленькой кухне, – протянула ему полотенце. Саймон схватил ее за запястье и притянул к себе.
– Не хочешь ко мне присоединиться?
– Ты же говоришь, вода холодная. – Камилла попыталась вырваться, но Саймон не отпускал ее. Свободной рукой он взял ее за подбородок, приподнял ей голову и заставил посмотреть ему прямо в глаза. Сейчас его серые глаза были словно бы затянуты туманной дымкой. Они разожгли в Камилле ответный огонь, у нее свело живот точно судорогой.
– Ничего, скоро мы ее согреем, принцесса. А ты как думаешь?
Камилла молча смотрела на него во все глаза. Во взгляде Саймона было столько силы, что она потеряла дар речи. Она не могла больше стоять здесь, всего в нескольких дюймах от его обнаженного тела, но и уйти тоже не могла.
Саймон наклонился к ней и легко коснулся губами ее губ. Камилла дернулась, пытаясь вырваться. Она не хотела поддаваться его чарам. Но Саймон еще крепче схватил ее подбородок и запечатлел на губах такой чувственный поцелуй, что у Камиллы перехватило дыхание.
Она закрыла глаза, и Саймон воспользовался ее слабостью. Постепенно его рука оказалась на ее плече, он обнял ее и притянул к себе так близко, как только позволяла разделявшая их ванна.
Ее платье тут же намокло от прикосновения к его влажной коже, но Камилле было уже все равно. Она испытывала неземное блаженство, снова очутившись в объятиях Саймона. Он целовал ее все сильнее и сильнее, и она не сопротивлялась. Он просунул язык в ее полуоткрытый рот, и она прижалась к нему еще крепче.
Он целовал ее так, будто это был в их жизни последний поцелуй.
– Сладкая, сладкая Камилла, – прошептал Саймон, прижавшись к губам Камиллы и опустив одну руку ей на ягодицы. – Ты моя, принцесса… Ты целиком принадлежишь мне…
Она хотела было возразить, но он снова поцеловал ее. Его рука скользнула вверх к ее груди и слегка сдавила ее. По всему ее телу разлилась сладкая боль, ей хотелось еще… Камилла с удивлением обнаружила, что тоже прикасается к Саймону: к его сильным плечам, груди. Он становился все смелее, и она тоже. Сначала Камилла поглаживала рукой его живот, затем опустила руку ниже, на мускулистое бедро. Саймон блаженно застонал.
– Хозяин, я принес виски, – послышался в этот момент голос слуги Саймона, появившегося на пороге комнаты.
Камилла поспешно отшатнулась от Саймона и крикнула слуге, пятясь к двери:
– Не уходи, Луис, твой хозяин и я уже закончили.
– Черта с два! Ничего мы не закончили! – прокричал в ответ Саймон, но тут Камилла стремглав бросилась вон из комнаты.
Она пролетела мимо Луиса, который мялся на пороге с бутылкой виски в руках, и бросилась через двор к дому.
– Камилла, а ну вернись! – завопил Саймон.
Камилла обернулась и увидела, что он стоит на пороге кухни в чем мать родила. Она припустила во всю прыть. Лучше уж покинуть дом и нарушить все обычаи и традиции, как поступает Саймон, чем оставаться с ним наедине. Она не способна была ему противиться, но, чтобы победить, она готова на все. Даже провести еще ночь одной в холодной постели.
Черт бы побрал всех этих женщин! – думал Саймон на следующее утро, сидя за столом в пустой казарме. Была суббота, и никто не вышел на службу. Никто, кроме него. Рано утром он разбудил Робинсона под предлогом, что тот должен помочь ему с Лизаной составить план действий. Сейчас, мол, для этого самое подходящее время: генерал сидит дома и не станет им мешать. Но Робинсон быстро раскусил его и ушел, ворча себе под нос что-то про чокнутых, которым вечно нет покоя и которые работают утром в субботу.
