На самом деле Саймон искал любой предлог, лишь бы поменьше бывать дома. Еще одна минута с Камиллой – и он окончательно сойдет с ума. Он решил, что работа поможет ему переключиться на другие мысли.
Но ничего не помогало. Он думал лишь о том, как Камилла смотрела на него прошлым вечером, когда застала обнаженным. Черт возьми, как же он ее тогда хотел! Саймон думал, что она наконец-то бросит свое дурацкое сопротивление и сдастся. Но она снова заперлась в спальне, а он провел еще одну беспокойную ночь.
Эта женщина – самое упрямое, самое своевольное создание из всех, с кем ему когда-либо приходилось иметь дело. Но фигура у нее…
Саймон мучительно простонал. Ему не давала покоя боль, которая была вызвана, во-первых, долгим сексуальным воздержанием, а во-вторых, похмельем от выпитой вчера бутылки виски. Он потер раскалывавшуюся от боли голову и снова попытался прогнать от себя мысли о Камилле. Бесполезно. Как он мог о ней не думать, когда все его помыслы были исключительно о ней?
Поначалу Саймону казалась превосходной его стратегия – пусть она поступает как знает, а он будет вести себя так, как если бы не был женат. Однако это не сработало. Камилла по-прежнему не обращала на него внимания.
В то же время все в доме говорило о ее присутствии: откуда-то появились цветы, салфетки, рюшки, оборочки и прочие приятные мелочи, делающие дом уютным и красивым.
А как эта женщина готовит! Камилла пекла пирожки с мясом из какого-то необыкновенного легкого теста, готовила рис так, что он просто таял во рту. И как это он раньше обходился без жены? Нет, не так: как это он раньше обходился без Камиллы? Она удивительная женщина. Как было бы приятно жить с ней! Саймон представил себе замечательную картину: семейный очаг, уют… Иногда ему даже хотелось упасть перед Камиллой ниц и поклясться, что он будет во всем уступать, только бы она не уходила от него.
Саймон досадливо ударил кулаком по столу. Нет, любовь и военный долг несовместимы. О каком долге может идти речь, если рядом такая соблазнительница?!
Да и женщине любовь тоже ничего хорошего не сулит: взять хотя бы Дезире, влюбившуюся в солдата. Саймон скривился: да что это он – ни в какого солдата Дезире не влюблялась. Они с Камиллой это уже выяснили. Ясно, что Дезире втюрилась в его родного брата.
Сразу же после свадьбы Саймон написал Нилу и сообщил, что женщина по имени Дезире Фонтейн ждет ребенка. Он не знал, как скоро дойдет до Нила письмо и поможет ли оно Дезире, но он сделал все, что мог.
Жаль, что нельзя рассказать об этом Камилле. Это ее только еще больше разозлит. Если она узнает, что Саймон с самого начала подозревал Нила и ничего ей не сказал, она возненавидит его еще больше. Кроме того, расскажи он ей это сейчас, она тут же начнет собираться в Виргинию, чтобы разыскать Нила. А это будет не самый лучший ход – может, Нил еще и не отец будущего ребенка ее кузины.
Нет, лучше уж подождать и посмотреть, как Нил воспримет известие. Чтобы брат понял, что дело не терпит отлагательств, Саймон написал ему и про месье Мишеля, который намерен жениться на Дезире.
Саймон начал было собираться домой, как кто-то забарабанил в дверь. Что за черт? Никто не знает, что он тут, кроме Робинсона, а тот час назад ушел домой. Он не ответил на стук, но человек с другой стороны двери, похоже, был настроен решительно. Дверь распахнулась.
На пороге стоял Лизана. Саймон еще никогда не видел пирата в такой ярости: его черные глаза метали молнии, губы плотно сжаты.
– Что ты здесь делаешь? – спросил Саймон.
Он поднялся из-за стола и, повернувшись лицом к врагу, понизил голос и перешел на французский:
– Никто не должен знать, что у нас с тобой какие-то общие дела.
– Что я здесь делаю? – зло переспросил Лизана. – Это я у тебя хотел узнать: что ты здесь делаешь? Когда Робинсон сказал мне, что ты здесь, я сначала даже не поверил. Тебе полагается быть дома с моей племянницей! Ты не должен покидать дом до понедельника, а я возвращаюсь из Баратарии и слышу, что ты наведываешься сюда каждый день! И это сразу после свадьбы!
Саймон с досады заскрипел зубами. Значит, Лизана не по делу сюда явился. Сразу можно было догадаться.
– Пойми, Лизана: если я женился, это еще не значит, что я должен бросить работу. – Саймон снова присел за стол. В голосе его послышались резкие нотки. – Кроме того, тебя не касается, как я провожу время.
– Нет, касается, особенно когда я слышу, что вы с Камиллой спите в разных постелях!
Саймон вскочил на ноги:
– Кто тебе сказал?
Не могла же Камилла побежать жаловаться дядюшке! К тому же она строго придерживалась традиции пятидневного затворничества.
– У меня свои источники. – Лизана бросал на Саймона убийственные взгляды. – И, насколько мне известно, ты выгнал жену из своей постели, заставляешь спать в другой комнате, а сам гуляешь все ночи напролет и развлекаешься!
– Выгнал из своей постели?! – прорычал Саймон. – Ты невежественная, тупая скотина, мне следовало бы…
– По крайней мере я знаю, как сделать женщину счастливой. – Лизана прищурился. – А может, я заблуждался относительно тебя? Может, женщины тебя не интересуют?
При этих словах Саймона охватил такой гнев, что он готов был голыми руками задушить Лизану.
– Я вызываю тебя на дуэль, Лизана. Завтра на рассвете. Предоставляю тебе право выбора оружия и секундантов. Дай мне знать, где ты желаешь со мной встретиться.
Похоже, Лизана был поражен.
– Я не хочу сражаться с тобой, майор. Моя племянница не будет со мной разговаривать, если я убью тебя, пусть даже и в честном бою.
– Ты меня не убьешь, уверяю тебя! – отрезал Саймон, стиснув кулаки.
Лизана пожал плечами:
– Все может быть. Но, кто бы из нас ни погиб, это причинит Камилле боль, а я не хочу, чтобы она страдала.
Тут Саймон окончательно потерял терпение.
– Ах, не хочешь, чтобы она страдала? Неужели ты настолько слеп? Ведь это по твоей вине моя жена запирается в другой комнате и даже видеть меня не желает! А ты говоришь, что не хочешь, чтобы она страдала!
– По моей вине? – нахмурился Лизана. – Как такое может быть?
– Это из-за тебя она… – Саймон умолк. Он чуть не проговорился о том, что Камилла так холодна с ним, потому что не хочет, чтобы он изловил Лизану.
– В чем же это я виноват? – снова спросил Лизана.
– Ты виноват в том, что Камилле не нравится род твоих занятий. Она не хочет, чтобы я в это ввязывался. Вообще-то это тебя не касается, но… она не дает мне воспользоваться кое-какими привилегиями мужа, пока я не порву с тобой всякие отношения.
Лизана прищурился и потер подбородок:
– Камилла сама это сказала?
Саймон отвернулся и подошел к окну:
