– Все равно, о Кимми я с вами говорить не буду, – тихо сказала она.
– А я вас и не прошу об этом.
Она посмотрела в его глаза и удивилась, увидев в них вызов, этот взгляд не соответствовал мягкой интонации его голоса. Во взгляде была какая-то агрессивность. Он смотрел прямо на нее и как бы говорил: «Ну, давай, начинай!»
Она отвела глаза от этого взгляда, от этого вызова, таящегося в нем. Она отказывалась принять его – это вызов быть женщиной. После смерти Кимми и последующего за ним развода с Мортом – очень болезненного, со взаимными обидами и обвинениями – Джудит почувствовала, что ее сердце ожесточается, как бы каменеет со временем. Она сказала себе, что ее способность любить умерла вместе с Кимми, а Морт убил в ней все естественные желания. С тех пор вот уже два года, как Джудит смотрела на всех мужчин, которых встречала, даже на обходительнейшего Саймона Джунга, с непоколебимым равнодушием.
До сего момента.
– А у вас есть дети? – спросила она.
– Да все как-то недосуг было жениться и обзавестись семьей. Но еще есть время.
– Знаете, мистер Смит, – сказала она, – это действительно несправедливо. Мужчины могут иметь детей на протяжении всей своей жизни, они могут отложить женитьбу и детей на любое время, пока не почувствуют, что созрели для этого. Но женщины ограничены определенным сроком.
– Зато только женщины могут рожать детей, – сказал он. – Кто-то, по-моему Этика Джонг, как-то сказала, что мужчины негодуют по поводу женщин из-за того, что они могут жить своей жизнью, работать и развлекаться и в то же время у них внутри развивается новая жизнь. Она с удивлением посмотрела на него.
– Неужели вы феминист, мистер Смит? Никому не говорите об этом, иначе ваша репутация великого любовника будет навсегда погублена.
– Совсем наоборот. Чтобы быть настоящим любовником, мужчина должен по-настоящему понимать женщин, как это делали легендарные любовники – Казанова, Эррол Флинн. Я знал Флинна, он не был подонком. Он был очень добрым и великодушным по отношению к женщинам. Он искренне любил их.
– А вы? – Джудит неожиданно поняла, что флиртует с ним, но ей было трудно удержаться. – Все это звучит так, что сами вы – человек безответственный и ненадежный.
– Нет, нет, ни то, ни другое. Когда я люблю женщину, я люблю ее страстно и самоотверженно. И когда она со мной, она может быть уверена, что я думаю только о ней.
Внезапно он мысленно представил себе следующую картину: его руки расплетают ее толстую темно-каштановую косу, спадающую на спину, и играют с ее распущенными волосами, перекидывают их вперед, на ее голые плечи и обнаженную грудь. Он был поражен. Когда же он испытывал подобное желание быть с женщиной последний раз?
Теперь эта аккуратная докторская коса сводила его с ума; то, как уютно лежала она, оттеняя белоснежную белизну ее халата. Он еще раньше заметил, что кончик косы был закреплен простой резинкой и слегка касался нижней части ее спины и как бы указывал на аккуратный спортивный задик. Мысленно он потрогал и его.
– Я слышал, что пациенты довольно часто влюбляются в своих врачей, – произнес он. – А бывает наоборот? Влюбляются ли когда-нибудь врачи в своих пациентов?
Их глаза опять встретились, и Джудит неожиданно для себя подумала: интересно, что чувствует женщина, когда ее целует этот человек?
– Только такие, кто верит гладким речам, – сказала она, резко поднимаясь, чтобы он не успел увидеть, как сильно бьется жилка у нее на шее.
– Вы как-нибудь поужинаете со мной, Джудит?
– Я никогда не ужинаю с пациентами, мистер Смит. Кроме того, вы не успеете и глазом моргнуть, как окажетесь дома. Доктор Ньютон собирается выписать вас через несколько дней.
– Я знаю. На следующий день после бала. Вы собираетесь на рождественский бал, Джудит? Может быть, вы сделаете мне честь и не откажетесь сопровождать меня?
– Посмотрим, как вы будете себя чувствовать к тому времени, – сказала она. – Как мы оба будем себя чувствовать…
– А как насчет ужина? Они могут прислать сюда все, что имеется в ресторане. Куропатка по-корнуэльски здесь великолепна, да и молодая баранина тоже.
Вдруг она представила себе эту картину: стол, накрытый на двоих около камина, горят свечи, в хрустальных бокалах играет вино. Но она знала, что основное здесь не еда и не приятельские отношения – по крайней мере для нее. Для Джудит это станет ловушкой, которая заставит ее влюбиться против своей воли. И она была полна решимости этого не делать.
16
Когда Дэнни Маккей набросил спортивную куртку и повернулся, чтобы взглянуть на себя в зеркало, он был поражен. Однако это продолжалось лишь долю секунды, и продавец не успел заметить его реакцию. Это происходило каждый раз, когда Дэнни видел свое отражение в зеркале или в какой-нибудь витрине на Родео-драйв. Он смотрел на себя и видел незнакомое лицо с аккуратно подстриженной бородкой, черными волосами, очками в роговой оправе.
Ему все время приходилось напоминать себе об этом обмане, о том, что он больше не преподобный Дэнни Маккей, которого боготворили миллионы людей, который чуть не попал в Белый дом. Дэнни едва не выдал себя сегодня утром, когда отделался от дешевой «тойоты» Куинна и купил себе новый «ягуар». Дело было даже не в том, что он платил наличными – продавцы Беверли-Хиллс уже привыкли к невероятным сделкам с наличными, – нет, он чуть было не провалился, когда стал заполнять бумаги. Однако сумел исправить свой промах шуткой и выехал из салона автомагазина с веселым смехом.
Затем он остановился в Уиттоне, чтобы купить кое-какие мелочи, затем короткий визит в магазин для покупки часов «Ролекс» за пятнадцать тысяч долларов, которые он обещал себе; сейчас он находился в магазине Брагга на Родео, где полностью обновлял свой гардероб – от шелковых трусов до кашемирового плаща. И платил только наличными.
Снимая куртку, на которой болтался ценник с цифрой сорок тысяч долларов, и протягивая ее продавцу со словами: «Я беру ее», – он смотрел на незнакомца в зеркале и думал: «Я снова родился, призрак, которому все позволено».
Медленно натягивая на себя кожаный пиджак, купленный раньше, Дэнни перевел взгляд на молоденькую продавщицу, которая делала вид, что наводит порядок на прилавке с шарфами и перчатками. Она смотрела на него уже минут тридцать. Дэнни знал, что выглядит хорошо, и знал, что она думает так же. Он улыбнулся ей своей ленивой обаятельной улыбкой, и она вспыхнула. Однако глаз не отвела.
Разглядывая ее большие груди и думая, что она вовсе не так невинна, как желает показать своим золотым рождественским букетиком, скромно прикрепленным к свитеру, он сожалел, что у него нет времени познакомиться с ней поближе, так как в кармане у него лежал билет первого класса в Австралию и ему надо было мчаться в аэропорт. Кроме того, он не хотел растрачивать свою новую энергию, трахая эту продавщицу.
