– Я не вялая и не морщинистая! Классно! Хочу обед!
– Ты всегда хочешь. Только попроси нашего товарища со шрамом подождать с общением на три часика. Сначала пообщаемся здесь, затем пообедаем и перекинемся парой слов с нашей бравой охраной.
– Стражи Реала!
– Ась?
– Я их так называю, – напыжилась от гордости Беда. – Стражи Реала!
– А они об этом знают?
– Еще не сказала.
– И не говори, – посоветовал я. – Выдумщица… так вот, как вернемся снова в Вальдиру, так и пообщаюсь с грозным Серым Когтем и Желтым Зубом. Чего он так рвется на «пообщаться со мной»? Может, хочет вызнать секретный рецепт маминого грибного супа?
– А такой рецепт есть?!
– Нет. Все, пошли, трап уже спускают.
– Точно нет?
– Если и есть – тебе не скажу. Отдам рецепт в качестве взятки маме Лене твоей. Ну, начинай улыбаться. Мы богатая и скучающая щедрая пара на золотом драндулете – таких везде любят. В ладошку монеток набери серебряных и медных, всех, кто подбегает, одаривай и улыбайся. Только не чавком кулака в рыло одаривай, а монеткой звонкой!
– Совсем недавно ты тоже стоял и улыбался, стоял и улыбался – забыл? На торговом стенде за деньги улыбку свою легендарно кривенькую и неумелую продавал, – зафыркала Беда, как смешливый тюлень. – С тобой еще потные полуорки в кожаных юбках и ржавых кольчугах за денежки фоткались. Забыл?
– Не будем о грустном. И не только полуорки в юбках! Сексуальные эльфийки в шелковых юбках со мной тоже фотографировались! Не преуменьшай силу моего обаяния!
– Ты повспоминай, повспоминай про эльфиек, угу. Все равно смешно. Мы тогда пытались хоть чуть-чуть денег подзаработать, а потом купили на эти деньги тонну китового мяса, карту и немного книжек. За каждую монетку жались. А сейчас? Одариваем серебром всех подряд? – Лицо Киры прямо лучилось смехом, до того ей было смешно. Улыбнулся и я, пожав плечами:
– Запределье меня изменило. Морально и финансово. Ну, пошли!
– Добро пожаловать в наш милый славный городок! – на всю площадь радостно закричал пузан в черном. – Добро пожаловать!
От его белоснежной акульей улыбки веяло радостью и предчувствием больших денежных трат.
Следующие двадцать минут были потрачены на приветствия и расшаркивания. Я сразу и гордо признался, что не обладаю титулами – это было важно, ибо среди игроков хватало тех, кто добился дворянства в том или ином королевстве Вальдиры, причем некоторые добрались до таких серьезных высот, что чуть ли не к королям и королевам двери спален пинками открывают.
Если свести в кучу все, что я сказал о себе: благовоспитанный, скромный, щедрый и до одури богатый человек в самом расцвете сил, вместе с прелестной молодой невестой путешествуют по красивейшим местам Озерного края и наслаждаются видами. Про жену врать я не стал, не собираясь рисковать – а вдруг проверят как-нибудь? С местных станется. А так очень даже симпатичная и красивая легенда.
Когда же меня спросили, чем я занимаюсь в жизни, то и тут я не растерялся, поведав о большом наследстве, и рассказал, что собираю различные легенды о мифических существах, живущих в озере Найкал. Не слыхал ли кто про чудовище, именуемое Лохр Несси, прозванное так за неуемную страсть к пожиранию несчастных лохров? Пасть у нее такая огромная, что может заглотнуть лохра целиком и не подавиться, а очертания тела схожи с рыбными, особенно сильно, говорят, похоже чудовище на гигантскую щуку.
Все дружно замотали головами, выпученными глазами посмотрев в сторону Найкала, чьи широчайшие воды уходили далеко за горизонт. Не перепугать бы местных.
Быстро пришедший в себя бургомистр покосился на обильную позолоту, покрывающую мою колесницу, и, с моего разрешения прихватив Киру за локоток, мягко повлек за собой в сторону большого полотняного навеса тут же, на городской площади, прикрывающего собой десятки застеленных белоснежными скатертями столов, за которыми уже сидело множество люда, радостно вкушающего всевозможные яства и вино, кое тут никогда не переводилось. Старички в соломенных шляпах доставляли перебродивший виноградный сок непрестанно, видимо, доставая его из своих личных погребков.
На противоположной стороне площади навесы были куда обширнее и закрывали гораздо больше пространства. Скатертей на дощатых столах там не наблюдалось, а вот пирующих насчитывалось сотни: рыболовы и зеваки подкрепляются перед началом большой рыбалки.
Едва мы уселись за свободный стол – поодаль от других, и не все, а только очень малая часть встречающих из той толпы, – бургомистр пододвинул ко мне фарфоровое блюдо и, поцеловав кончики пальцев, произнес:
– Лягушеа фантастикус!
С блюда на меня смотрела лежащая на спине огромная полуметровая лягушка с поджатыми лапами. Широкоротая морда прикрыта цветочками из салата, передние лапки сложены на животе, причем ладонями вверх, и в каждой крохотной ладошке, по большому круглому глазу, смотрящему прямо на меня… поджаренное в собственном соку земноводное держало в лапах свои же глаза кажись… черт… это точно какой-то французский городок…
– Просто фантастично, – благожелательно улыбнулся я, отодвигая блюдо к сидевшей рядом Кире. – Угощайся, милая, нельзя отвергать столь щедрый дар этого прекрасного города, дающего нам самое лучше. Начни вкушать с глазок, если сумеешь разжать пальчики на скрюченных от жара лапках.
– Рос… Рос… – заныла тихонько Кира…
– Выпьем! – мне вручили здоровенную стеклянную бадью на тоненькой ножке, лишь по недоразумению называющуюся кубком. Вина до краев – часть даже плеснула на белую скатерть, что никого не смутило.
– Выпьем, – согласился я. – За сей славный город!
– За сей славный город! – донесся в ответ дружный рев, зазвенели кубки, зажурчало вливающееся в глотки вино.
Так дальше все и двигалось вперед на протяжении получаса.
Я выпил литра три вина, получив плюс к уму и мудрости какое-то библиотекарское вино. Так и написано на этикетке, изображающей книжный шкаф. Штрафы на ловкость меня не смущали, равно как и легкое покачивание. Я произнес около пяти тостов – уже подлиннее, попышнее, с помощью Киры подбирая яркие слова. Беда, кстати, лягушачьи глазки слопала.
Под конец я заверил бургомистра, что крайне опечален тем, что в столь светлом граде вот уже третье столетие лежит в руинах древний храм – триста лет, ага, конечно, – и намекнул, что печаль моя настолько глубока, что я готов широко открыть кошель с золотом. Но сначала узнать бы в деталях, какому божеству посвящен храм – а то вдруг темное какое и злобное. Греха брать на душу не хотелось.
Бургомистр все понял правильно и рассыпался в заверениях, что бог здесь очень даже светлый, причем настолько светлый, что от его ярчайшего сияния глаза режет и уши закладывает. Я дал знать, что готов начать разговор, но после того, как состоится торжественное открытие большого рыболовного состязания, ибо обладаю личной рыболовной лигой и надо выполнить все необходимые формальности, но часть денег я пожертвую прямо сейчас – на удачу в состязании. Вдруг благословит божество…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
