Подавив в себе гнев и отвращение, она отыскала в прихожей поднос для писем и положила туда свою карточку. Даже если этот негодяй заплатит, решила Куинн, его все равно нужно будет сдать властям. Она еще не придумала, как это сделать. Возможно, мистер Пакстон окажет ей содействие.
Выполнив свою задачу, она прошла обратно в подвал и выбралась из дома.
– Идем, – сказала она Полли.
Только оказавшись в безопасности, Куинн почувствовала, что вся дрожит. В ее душе смешивались страх, гнев и невероятная усталость. К тому времени, когда они добрались до Гроувнер-стрит, она буквально валилась с ног.
И как Ангелу удается заниматься этим каждую ночь? Ее восхищение этим невероятным человеком стало еще больше. Она была рада, что ей нужно будет повторить свой поступок только один раз. После визита в дом лорда Рибблтона, который она запланировала на следующую ночь, у нее будет достаточно денег для пансиона. И тогда Сочувствующая Леди сможет исчезнуть.
Подходя к дому, Куинн вдруг вспомнила о лорде Фернуорте. Вероятно, он обнаружил записку и пришел рассказать об этом Маркусу. Вдруг он еще не ушел? Впрочем, девушка заметила, что окно библиотеки, как и окно спальни Маркуса, темны, и, следовательно, опасаться было нечего.
Куинн шепотом поблагодарила Полли и немедленно отправилась в свою комнату. Единственная мысль, которая пронеслась в ее голове, прежде чем она уснула, – чувствует ли Ангел такую же усталость после своих вылазок?..
* * *
На следующий день Маркус проснулся в полдень, но, к своему удивлению, обнаружил, что Куинн еще не поднималась. Он позавтракал в одиночестве, так и не дождавшись жены. Возможно, она заболела, с тревогой подумал он, но не решился будить ее.
Вместо этого он направился в клуб, где намеревался провести час или два и послушать разговоры о том, как продвигается расследование Ноэля Пакстона. Кроме того, он надеялся узнать что-нибудь о Сочувствующей Леди.
Несмотря на ранний час, в клубе было довольно много посетителей. Внимание Маркуса тут же привлекла группа мужчин во главе с сэром Сирилом Уэзером, которые оживленно о чем-то спорили. Среди них он заметил Ферни.
– Я сам слышал, как Левертон говорил, что нашел такую же в своем кармане, – донеслись до него слова сэра Сирила. – Вы можете себе это представить? О, здравствуй, Маркус. Хочешь присоединиться к нам?
– Ненадолго. Какие новости?
– Ужасные. Нас шантажируют, – мрачно ответил лорд Пинчтон. Маркус всегда его недолюбливал, особенно после того, как однажды в парке увидел, как он зверски избивал лошадь, которая шарахнулась от проезжавшего мимо экипажа.
– Неужели? Вы уже сообщили властям? – спросил Маркус, наливая себе бокал красного вина.
Сэр Сирил нетерпеливо вскочил со своего места:
– В этом-то вся проблема. Она угрожает, что сама сообщит обо всем властям, если мы не выполним ее требования.
– Она? – Маркус даже не стал изображать удивление. – Не могу поверить, что вы занимались незаконными делами!
Лорд Пинчтон презрительно скривил губы.
– Незаконными! Ха! Да кому нужны эти уличные девки? Я лично не заплачу ни пенни.
Маркус насторожился: насколько он помнил, Пинчтон не был вчера на балу.
– Значит, вы тоже получили угрожающую записку?
– Я нашел ее у себя дома, – возмущенно ответил лорд. – Если я узнаю, кто эта Сочувствующая Леди, то привлеку ее к суду за взлом! Вот это – настоящее преступление.
Все сидевшие за столом немедленно согласились с этим мнением, но Маркус уже никого не слушал. Итак, сэр Хадли Левертон нашел записку у себя в кармане, как и Ферни, и только лорд Пинчтон обнаружил ее у себя дома. Это открытие было весьма интересным. Маркус допил вино и встал.
– Желаю вам приятного дня, джентльмены, и успехов в вашем расследовании. Если мне удастся что-то узнать, я немедленно сообщу вам.
Вернувшись домой, он обнаружил записку от Куинн, в которой она предупреждала, что отправилась в магазин вместе с леди Констанцией и намеревалась пообедать вместе с ней. Значит, она не больна, с облегчением подумал Маркус, хотя к его радости примешивалась некоторая толика разочарования по поводу ее отсутствия.
За обедом он попытался вычислить, кто из дам, присутствовавших на балу у Уиттингтонов, могла быть Сочувствующей Леди. Это не могла быть мисс Чалмерс, так как она не обладала настолько тонким умом, чтобы придумать такой план. И ни одна из сестер Мелкс...
К тому времени, когда Куинн вернулась домой, он сузил круг до трех женщин, известных благотворительностью и не стесняющихся высказывать свои политические взгляды. Однако он не мог представить, чтобы кто-то из них решился забраться в дом Пинчтона.
– Наконец-то мы увиделись, дорогая, – сказал он, встречая жену у дверей. – Надеюсь, после хорошего сна и удачных покупок ты чувствуешь себя лучше?
– Лучше? Ах да, спасибо, – ответила она. – Вчера я действительно очень устала. Видимо, я сильно отвыкла от танцев и ночных балов.
Маркус не мог не согласиться, что танцы – занятие утомительное, а Куинн протанцевала почти весь вечер.
– Уверяю тебя, это совершенно не было заметно, – с улыбкой сказал он. По его мнению, она выглядела на балу гораздо лучше всех остальных дам.
– Еще раз спасибо. Извини, мне хотелось бы поговорить с миссис Маккей, а потом я должна буду переодеться к ужину. – Куинн натянуто улыбнулась и поспешила на кухню.
Что с ней происходит? Маркус терялся в догадках, но тут по его спине пробежал неприятный холодок. Куинн весь день провела со своей кузиной, и они наверняка говорили о семье. Неужели она все-таки решила вернуться в Балтимор?
Маркус едва не задал жене этот вопрос за ужином, но передумал. Если это правда, то имел ли он право остановить ее? Да, в глазах закона Маркус как муж имел такое право, но он не мог заставлять другого человека ломать из-за него свою жизнь.
– Наверное, вы с леди Констанцией наболтались вволю? – вместо этого спросил он, не спуская с жены внимательного взгляда. Он рассчитывал на то, что ее неспособность скрывать эмоции поможет ему разгадать ее планы.
Действительно, Куинн замешкалась с ответом и старательно отвела глаза в сторону.
– Да, мне было приятно узнать ее поближе. Передай мне, пожалуйста, еще немного жаркого. Оно такое вкусное.
Совершенно очевидно, ей не хотелось говорить на эту тему, поэтому Маркус заговорил о более нейтральных вещах. Когда после ужина Куинн отказалась пройти с ним в библиотеку, сославшись на необходимость написать несколько писем, Маркус воспринял это как еще одно подтверждение его опасений, но вновь не решился задать супруге прямой вопрос.
– Увидимся утром, – сказал он.
