Читаем без скачивания Круг замкнулся - Джонатан Коу

К изумлению Дуга, Бенжамен ответил:

— Мы по-прежнему общаемся.

— Общаетесь?!

— Ну… вроде того. Я не вижусь с ней, конечно, но довольно часто посылаю ей эсэмэски.

— И что? Она отвечает?

— Иногда.

В подробности Бенжамен вдаваться не стал. По правде говоря, он понятия не имел, где Мальвина теперь живет и что делает. Знал лишь, что номер ее мобильника за прошедшие два года не изменился. Сперва он пробовал ей звонить, но обычно попадал на автоответчик. Разговаривали они лишь раза два: Мальвина высказывалась односложно и уклончиво, беседа не клеилась. С тех пор он завел привычку посылать ей эсэмэску каждые две-три недели. Он старался писать емко и шутливо, рассказывал понемногу о том, что происходит в его жизни, и непременно хотел, чтобы сообщение укладывалось ровно в 149 знаков. Это было все равно что сочинять стихотворение в чрезвычайно экономичной и ограниченной различными условиями форме. Иногда Мальвина откликалась, иногда нет. Иногда ее ответы приходили в самое неурочное время суток. Бенжамен заметил, что чаще всего она отвечает, когда он заканчивает собственное сообщение вопросом, пусть даже самым банальным и кратким: «Как ты? Что у тебя?» На это она приблизительно в половине случаев присылала ответ, составленный в общих и невнятных выражениях. Но по крайней мере, они контактировали. По крайней мере, он знал, что она жива. А его брат был и этого лишен, что казалось Бенжамену очень важным моментом. Ведь это он, Бенжамен, нашел Мальвину; она была его другом, пока Пол не украл ее. Но Пол облажался. Пол больше никогда ее не увидит. В этом особенном соревновании Бенжамен засчитал себе победу, в глазах других людей, возможно, спорную, но для Бенжамена — решающую.

— Скоро я собираюсь уехать ненадолго, — объявил он и добавил (хотя в глубине души понимал, что это чистая фантазия): — И хочу позвать ее с собой.

— Да ну? И куда ты едешь?

Бенжамен рассказал Дугу об аббатстве Св. Вандрия в Нормандии, о том, как он впервые увидел это место, путешествуя с Эмили, и как понял, стоило ему зайти в часовню и услышать монахов, поющих вечерние молитвы, что здесь его дом, что только здесь он обретет покой и блаженство.

Дуг наморщил лоб:

— Но Мальвина — женщина.

— Там есть спальные помещения для женщин, за стенами аббатства. Гостьям не дозволяется принимать пищу вместе с монахами и все прочее. Но все равно там очень красиво и уютно.

Некоторое время Дуг пялился на приятеля; его лицо то застывало в изумлении, то оживало весельем.

— Бенжамен, — произнес он наконец, — и как тебе это удается? Только я подумаю, что ты меня уже ничем не сможешь удивить, как — бац! — ты опять что-нибудь да вынешь из шляпы.

— Не понял.

— Только ты, Бенжамен, ты единственный способен пригласить девушку потрахаться в гребаный монастырь!

Дуг так смеялся, что свалился с подушки и ударился головой о соседний столик, а Бенжамен сидел с обиженным видом, прихлебывая вино. И что уж такого смешного он сказал? Но он был рад, что сумел отвлечь друга от горьких мыслей.

2

Клэр показали ее стол, но первые несколько минут она просидела перед дюжиной папок, так и не открыв ни одной. На стол она выложила два отточенных карандаша и тетрадь в синей шелковой обложке и с плотными, грубо обрезанными листами — ту, что купила когда-то в Венеции. В тетради до сих пор была лишь одна запись: длинное письмо к Мириам, в котором Клэр описывала свое возвращение в Англию в 1999 году. Но к папкам она по-прежнему не прикасалась. Откладывала этот момент. Дело не в том, что ей не хватало решимости; Клэр выжидала, пока прояснится в голове. Читая эти материалы, она хотела быть очень собранной, чтобы не пропустить ни единой детали, но сейчас собранности как раз и не ощущала. Поездка из Малверна в Ковентри была чудовищной — час и сорок пять минут под проливным дождем. Кампус университета в Варвике оказался куда более многолюдным, чем она предполагала, и даже в огромной многоэтажной автостоянке она с трудом нашла место для парковки. В Центр современной истории она явилась на пятьдесят минут позже срока, обговоренного с библиотекарем по телефону. Никто ее не попрекнул опозданием, но Клэр разволновалась, растерялась. И теперь не чувствовала себя готовой к работе.

Наверное, стоило выпить кофе.

До Центра искусств ходу было не более минуты, но Клэр успела вымокнуть под дождем. Она попросила двойной эспрессо, а заодно горячий шоколад — главным образом для того, чтобы согреть руки о теплую кружку. Она сидела в углу, наблюдая сценки из университетской жизни. Поздним утром во вторник студентов в кафе было немного, — очевидно, сюда приходили в основном профессора и прочий персонал. В воздухе стоял густой запах сырой одежды и мокрых волос. Молодые заморенные лекторы разрывали упаковки с хлебцами и угощали аспиранток — вежливо, но с намеком на флирт. Сидевшие по одиночке женщины за пятьдесят проглядывали конспекты, пока заваривался чай, затем вынимали чайный пакетик из бумажной чашки и, раздумчиво подержав его на весу, клали на бумажную салфетку, по которой расплывалось горячее коричневое пятно.

Последние сомнения отпали: Клэр снова дома, в Англии, — где еще увидишь такое. И растерянность ее вполне объяснима: ведь еще сорок восемь часов назад она валялась на частном пляже рядом с городком Бодден, под тропическим солнцем. Также двое суток назад у нее был бойфренд (или нечто в этом роде), а сегодня утром она — одинокая женщина.

И в общем, хуже ей от этого не стало. Скорее наоборот.

Отдых начался хорошо, хотя и несколько сюрреалистично. Никогда прежде не летавшие первым классом, Клэр, Патрик и Ровена отрывались вовсю: выпили по бутылке с лишним шампанского на нос, налегли на белужью икру и итальянские трюфели, а потом почти восемь часов кряду смотрели кино на персональных видеоэкранах. В итоге к месту назначения они прибыли пьяными, обожравшимися и изнеможенными, в отличие от других, более опытных путешественников, которые, проспав почти весь полет, вышли из самолета бодрыми и свежими. В аэропорту их встретил Джордж, водитель, нанятый деловым партнером Майкла (имени партнера они так и не выяснили). Джордж отвез их на виллу под названием «Прозерпина», находившуюся в пятнадцати милях от аэропорта, на южной стороне острова.

То ли алкоголь так подействовал, а может, усталость, но когда они переступили порог виллы и дворецкий унес их чемоданы, а горничная — пальто, все трое принялись громко хохотать. Изобилие в таком масштабе выглядело комичным, и они уже не знали, как еще на это реагировать.

Комнаты прежде всего поражали своими размерами. Прихожая была не меньше холла в крупном отеле: в ней располагались шесть диванов, два бара, бесчисленные спрятанные колонки, подключенные к баснословно дорогой стереосистеме, а застекленные двери выходили прямиком на частный пляж, протянувшийся на пятьсот ярдов. На кровати в самой маленькой спальне могли легко поместиться пятеро, и, как все прочие кровати в доме, эта стояла на возвышении под высоким дубовым потолком с резьбой, в каждой спальне разной. Телевизоры были повсюду и бары тоже повсюду (даже, как ни странно, в спортзале). Кабинет блистал письменным столом шириной с бильярдный, а напротив сверкали двадцать четыре телеэкрана, по которым можно было либо наблюдать за всем, что творится в доме, под любым мыслимым углом зрения, либо одновременно смотреть новости по спутниковым и деловым каналам. Тем, кто был не в силах одолеть двадцать ярдов до моря, услужливо предлагалось купаться в бассейнах, находившихся в доме или в саду. Да и глубокая ванна в хозяйской спальне, по сути, ничем не отличалась от рядового бассейна.

Первые два дня Клэр провела, купаясь или загорая с книжкой на террасе. Книг в доме не водилось, если не считать запертого и снабженного сигнализацией застекленного шкафчика с первыми изданиями современных классиков (Торнтон Уайлдер, Скотт Фитцджеральд, Стейнбек) и томами восемнадцатого и семнадцатого веков — все это для чтения явно не предназначалось. К счастью, книги Клэр привезла с собой. Патрика и Ровену она почти не видела, молодые люди могли плавать и нырять с аквалангом часами. Втроем они встречались только за едой, оказавшейся отягощенной заковыристым этикетом. В первый вечер ужин для них приготовил повар, живущий в доме. Гости, не привыкшие к таким порядкам, чувствовали себя неловко, а обслуга, подававшая блюда, в свою очередь, испытывала неловкость, когда гости пытались проявить дружелюбие, вовлечь в беседу и в принципе относиться к ним как к одушевленным человеческим существам. В итоге Клэр отказалась впредь подвергать себя таким мучениям. В последующие два вечера они ужинали в ресторанах Боддена. Правда, доставлял их туда Джордж, который бы просто не выпустил их одних с виллы, а потом преданный шофер терпеливо ждал в машине, когда они пожелают ехать домой. Во время совместных трапез Клэр изо всех сил старалась разговорить Ровену, но девушка отвечала холодно, односложно и чуть ли не грубо. Клэр сочла, что у Ровены с Патриком мало общего, их практически ничего не связывало, кроме очевидного физического влечения, и она дала этим отношениям сроку самое позднее до Рождества.