будто рядом со мной – в тепле плаща и уютных перчаток.
Ночами я лежу, слушая Сальвию и Виолу и согреваясь их близостью и заботой, пока не уплываю в сон.
Однажды после обеда, когда я чищу копыта гнедой, ко мне подходит солдат. Внутри все скручивает воспоминанием о квадре воинов, пришедших за Фаладой, но, подняв глаза, я вижу лишь Матсина эн Корто. Я в недоумении смотрю на него. Упомянутый Кестрином ужин еще только через неделю. Даже если он не принял моего отказа тогда, нет причин присылать Матсина сегодня. Если только принц не поменял подход.
– Приходите сегодня во дворец, не переодеваясь, – говорит Матсин. – Я встречу вас у ворот на закате.
Вот как? И что в таком случае нужно Кестрину? И почему подчеркнуто, чтобы я не наряжалась? Но Матсин не ждет расспросов, отворачивается и шагает прочь. Кестрин не дал мне возможности отказаться, сделав приглашение скорее приказом.
Я молча смотрю вслед Матсину. Впервые мне приходит в голову, что он – человек Кестрина, первейший и главный, безоговорочно преданный. Принц послал его в Аданию, чтобы оберегать меня до прибытия во дворец. Все было не тем, чем казалось, – я боялась, что они с королем считают меня никчемной, а Кестрин как мог заботился о моей безопасности. Теперь я не верю, что он собирался пожертвовать мной ради спасения, каким бы мрачным будущим ни грозило ему преследование Дамы.
Я сижу у стены в часовне, набросив на плечи плащ. На улицах уже стало теплее. Тающий снег падает капелью с крыш, ручейками бежит вдоль улиц и мешается с грязью переулков под ежедневным натиском колес, копыт и башмаков.
Если будет теплеть и дальше, через неделю мы с Корби снова начнем гонять гусей на луга. От этой мысли сводит живот, ведь Фалады со мной больше не будет. Но я буду брать с собой посох и внимательно следить за Корби и больше его к себе не подпущу. И обещание Ясеня с Дубом тоже меня защитит.
Я поворачиваюсь и слушаю голоса на улице. Мы не виделись с Таркитом с того дня, как вместе гуляли. Интересно, начал ли он обучение и как поживает его матушка. Я вычищаю грязь из-под ногтей и снова уплываю мыслями к требованию Кестрина. Он хочет, чтобы я нарядилась, уже придя во дворец? Или просто желает поговорить наедине? Я кручу слова Матсина в голове и пытаюсь разгадать, что принц задумал.
По пути к конюшням меня это все еще тревожит.
– Терн! Терн! – вопят невдалеке.
Я испуганно озираюсь и вижу летящего ко мне Торто. За ним следом бежит стайка детишек.
– Лакмино говорит, что в самом деле ты не с гор! Правда, что ли?
– Вроде того. Я жила за горами, в…
– Так, значит, ты служанка новой принцессы! – выкрикивает Торто, сверкая щербинкой в зубах.
– Нет. – Ответ выходит резким. – Я никогда ей не служила.
Дети глазеют на меня.
– Мы просто прибыли вместе, – поясняю я, стараясь смягчить голос.
– Ты здорово говоришь на менайском, – сообщает кто-то из ребятишек. – А принцесса ужасно. Я знаю, моя тетушка работает во дворце и слыхала ее.
– Ну, переводить для меня на конюшнях некому, правда? Пришлось выучить все самой.
– Ага, – соглашается Торто. – Но раз ты не ее служанка, то кто?
– В первый же день вам говорила. – Я стараюсь скрыть досаду. – Гусятница. Подданная короля, так же как и все вы.
– А почему не подданная принцессы? – спрашивает Гира, одна из девочек. – Он же все-таки наш король, а не твой.
– Он дал мне работу и дом, когда у меня не было ничего. Так что я верна ему.
Торто кивает:
– Я б тоже так решил.
– А ты что, жила при дворе раньше? – встревает еще кто-то из ребят.
– Да.
– И как это?
– Да, что вы там ели?
– У тебя было много платьев? – Гира округляет глаза.
– А лошадь была? – спрашивает Торто.
– Давайте-ка по одному, – смеюсь я. – Пойдемте со мной до конюшен, отвечу на все, на что успею.
– У тебя была лошадь? – снова спрашивает Торто, хватая меня за руку и уводя вперед от других.
– Была.
Я не смею называть имени, страшась по-прежнему крепко обнимающей шею удавки. Зато могу описать, как Желудь выглядел, как часто я на нем каталась и куда ездила и еще – по требованию – как была на этих прогулках одета, что снова возвращает разговор к числу моих платьев.
Я оставляю ребятишек на краю улицы, пообещав продолжить рассказ в другой день, и пробираюсь в свою прежнюю комнату, чтобы покопаться в сундуках Валки. Каким бы ни был приказ, не может быть и речи о том, чтобы появиться перед Кестрином с грязью на подоле и в покрытой пятнами юбке. Увы, платья попроще уже все перепачканы за работой, потому что я брала их всякий раз, когда подаренную Виолой одежду нужно было стирать. А надевать что-то нарядное я все-таки не смею. Одно дело – выбрать вещи почище, другое – вовсе наплевать на требование принца. В конце концов я просто нахожу наименее помятое дорожное платье, вычесываю из волос сено и отмываю водой руки и лицо.
Как и было обещано, Матсин ждет у дворцовых ворот. Он ведет меня к боковому входу, сквозь незнакомые внутренние дворики и через лабиринт отделанных деревом коридоров. Наконец открывает дверь в небольшую комнатку в углу одного из них. Мы оказываемся в пустующей кладовой, в дальней стене которой еще один проход. Матсин проводит меня через него в узкий коридорчик, освещенный лишь одной лампой на стене. Прикладывает палец к губам и берет лампу в руки. Глаза у него темнеют в сумраке, лицо неподвижно и непроницаемо. Мы минуем еще четыре двери до той, что Матсин отпирает. Он снова касается пальцем губ и жестом приглашает меня войти.
В комнате стоят только стул и столик с приготовленным ужином, и еще один стул повернут к дальней стене. Сквозь верхнюю половину этой стены сочится свет, создавая мрачную полутень. Я пересекаю комнату и смотрю сквозь изнанку затейливого деревянного узора на гостевую столовую, залитую светом камней. Стол внизу тоже накрыт к ужину. Слуга заканчивает раскладывать по местам приборы и удаляется, до меня долетает эхо его шагов.
Моя комната – что-то вроде балкона, сквозь просветы в резьбе ясно видно весь нижний зал. Я слышу тихий щелчок и оборачиваюсь к пустоте и закрытой двери. Жду, пока глаза привыкнут к сумраку, потому что Матсин унес лампу. Когда отзвуки его шагов затихают, иду к двери и аккуратно жму на ручку. Дверь не открывается.
Что ж, можно и угоститься приготовленным ужином, решаю я, подходя к уставленному тарелками столу. Расстеленный под ним ковер заглушает скрип стула, а скатерть не дает звенеть посуде. На первом приоткрытом блюде я нахожу три мясных
