Глава 31
С наступлением осенних ветров корабли лацита тиргуса стали приходить за консервами сами. Они были значительно крупнее брад, могли везти больше груза, а главное – у них были и косые паруса. Так что они могли плыть, используя парус не только при попутном ветре.
В тот день мы с Гарлой и Латой ушли за грибами с утра.
Лату привез в самус из города Грай. Нельзя сказать, что он стал прямо вот завидным женихом, но, безусловно, поправил за лето хозяйство. Когда я принимала рыбу у него – пару раз хвастался. То тем, что поставил клетки и закупил аж четырех карушей, то новой рубахой, городского пошива.
Думаю, это как айфон для местных. И ткань похожа, и пошив одинаковый, ну, разве что в городе мастерицы вышивкой украшают воротник. Зато стоит дороже и куплена аж в городе.
Я была рада за него. Все же при некоторой деревенской «валенковости» он стремился к чему-то большему.
Жена у него была хоть и городская, но из бедных, приданого за ней не дали – только небольшой тючок одежды, станок для каких-то тканевых изделий, ну, и что на свадьбу платье надела красивое. Была она боязливая, робкая, но симпатичная блондиночка с длинной косой. Но в сехе обучилась всему быстро, пахала, глаз не поднимая и ухитрялась сделать закладок консервных больше всех. Местных дам это к ней не слишком расположило. Я собственными глазами видела, как при деньгах появляется зависть.
С женщинами в цехе я разговаривала, с каждой – отдельно. Объясняла, к чему такое привести может. Вроде затихло все. Пакостей друг-другу никто не делал, за такое выгнать могли, но и принимать новенькую в свой круг не спешили.
Поговорила с саргом, убедила, что по осени нужно делать общий праздник, на всю деревню. Будут готовить рядом – глядишь, и примут новенькую.
А пока я и Гарла немного помогали ей освоится. Вот, как в этот день – взяли с собой за грибами. Год выдался урожайный, шли назад загруженные, корзины оттягивали руки. Я с ужасом думала, что еще все это нужно обработать и часть законсервировать, часть развесить сушится. Сели передохнуть…
Я откинулась на удобную моховую кочку и смотрела в высокое прохладное небо. Нет в нем уже знойной синевы летнего, но и серости зимнего еще нет. К самым холодам затянет небо серыми тучами, опустит почти на головы людям, ветра начнутся… Надо бы для детишек какую-нибудь игру придумать. Грамоте не хотят учить, может, хоть счету немного пусть учатся? Рядом тихонько переговаривались женщины.
-- Ты, Лата, грибы-то умеешь ли солить-припасать?
Гарла, как обычно, готова была поделится любыми домашними секретами заготовок и припасов.
-- Я таких у нас не видела. Другие грибы возле города. А так-то, конечно, и солить умею и вымачивать.
-- Не, вымачивать не нужно, я эти ваши городские пробовала – ну, не те они на вкус, не те… Их обваривать кипятком нужно. Так что пошли-ка из лесу сразу ко мне в дом, я и покажу, как готовить, а потом Грай стаскает до вас.
-- Да я сама стаскаю.
-- Да бочонок-то с солеными тяжеленный будет!
-- Ой, ну не станет Грай бабскую работу делать. Он мне всегда говорит, чтоб не приставала с бабскими глупостями.
Тут уже мне стало интересно.
-- Лата, а что Грай считает бабской работой?
-- Ну, дак обычно – стирать, готовить там всякое, шить, живности корма насобирать, огород опять же – поливать и полоть.
-- Полить-то можно, это не трудно. А воду он тебе носит на поливку?
-- Нет, говорит – это бабская работа.
-- А что тогда мужская?
-- Рыбу ловить и дрова на зиму запасти.
-- А еще что?
-- Все… Он же мужчина!
-- Ну, без тебя же он не умер с голоду, значит как-то готовил и стирал сам?
-- Огород он не держал и живности не было. Стирать иногда отдавал по соседям за рыбу. Там рядом Байса живет, ну, вдова с детишками. В сехе мы рядом работаем. Вот он ей рыбки подкинет – она сошьет и постирает, что нужно.
-- А чем он занимается еще? Ну, не круглосуточно же рыбу-то ловит? А ты тогда как день проводишь?
-- Раза два в девятину ходит дрова пилить, там уже поленница в лесу большая, в зиму мерзнуть не будем. Он так-то хороший – почти не бьет меня. Один раз только пригорел пирог, так он того… поучил маленько. Вот он рано-рано на рыбалку уезжает – я встану, завтрак ему спроворю, потом на огород иду и траву собирать для карушей, потом в сех иду, на работу. Это, хоть и не каждый день, но если не иду в сех, то или стирка есть, или лепешки кончаются, или собирать уже с огорода что-то пора. Всегда работа есть. Потом он домой вертается и обедает, и отдыхать ложится. Ну, оно понятно – встал-то рано. А к вечеру в общинный дом идет. Играет там часто, там уже две доски к клетку добавили мужики сами. Не хуже вашей сделали. А я, пока он спит, одеяла тку. Грай свезет их в город потом и продаст.
-- Почему это он свезет? А ты? Ты зарабатываешь хорошо, может ты тоже в город поедешь и себе нарядов прикупишь?
-- Грай говорит, что деньгами распоряжаться – не бабского ума дело. Может и купит, если попрошу, только вряд ли денег хватит. Он там в городе шубу какую-то дорогую присмотрел, говорит – теплая очень, купец хвалил.
-- О, ну шуба для женщины – дело важное!
-- Почему для женщины? Это для него.
И что-то мне так не понравился этот медленный и неторопливый рассказ про семейную жизнь! Но устраивать революционные дебаты я не стала. Сперва нужно выяснить детали.
Грибы я еле дотащила до дома. Там меня дожидался рава Нув.
-- Смотри, рава Лейна – подарок тебе оставили.
Он подвинул красивую деревянную коробочку по столу прямо к моим грязным от грибов рукам.
-- Погоди, рава Нув, я хоть руки помою.
В коробочке лежали золотые сережки. Красивые, с подвеской, такой же, как на кулоне, что мне подарил лацита тиргус.
-- Неужели сам приезжал?!
-- Сын. Спрашивал про тебя, пока корабль грузили, жалел, что не застал – поговорить хотел.
-- О чем?!
Рава Нув усмехнулся и вышел. Уже на пороге, закрывая дверь, сказал:
