Его нежданный-негаданный брат Йом уже попрощался и ушел к своей семье, к Наге. (Она тяжела; ждут где-то к осени. Это хорошо, может быть, следующий будет покрепче. А то что же? Пятый год малышу, а ни брата, ни сестренки, одни похороны!) Они остались втроем – отец, мать и сын – и не спеша беседовали. (После такой молчанки даже говорить как-то непривычно!)
– И когда же молодой охотник думает строить свое жилище, обзаводиться хозяйкой очага? К осени, наверное? Слышал-слышал, мать рассказала.
(Сказано без улыбки, но, конечно, в шутку. Какой же мужчина с этим торопится? Каймо поутру, должно быть, тоже шутил… Или так, ляпнул на радости, не подумав.)
– Только если вождю детей Мамонта и его хозяйке покажется тесно под одной кровлей с их сыном-охотником. Тогда придется готовить Начальный дар. Если же нет, мужчины торопятся медленно, – ответил Дрого.
Отец, засмеявшись, хлопнул Дрого по плечу увесистой ладонью.
– Мой сын! Да, хозяйка? Мать улыбнулась.
Помолчали. Глаза возвращались к месту, где когда-то была постель Айрис. Но говорить об этом сейчас…
– Отец, а когда Большой загон?
– Скоро. Серые Совы разведчиков уже выслали. Наши выступят сегодня. Прямо сейчас пошлю… Не вас, не вас – и не рвись, и не думай! Вам, пятерым, – лучше оглядеться, отдышаться. Да недолго: на днях – в мужской дом, а там – Большая охота. Что скажешь?
– Пожалуй, навещу Колдуна, потом пройдусь к Большой воде. Ноги-руки разомну; может, чего-нибудь вкусного добуду!
Отец снова захохотал:
– Хозяйка! Охотнику дома не сидится! Это хорошо, только смотри олениху не тронь и на рог волосатому не нарвись!
– Постараюсь, отец. И к Хозяину воды в гости не буду проситься, и одежду сменю… А почему я не видел Колдуна? Ни на Мужской поляне, ни даже здесь…
– Не знаю. Колдовские дела. Сказал: какой-то плохой день – он должен оставаться у себя.
На тропу у входа легла тень.
– Вождь Арго! У твоего дома старый Колдун!
– Войди, мудрый Колдун детей Мамонта! Мы только что говорили о тебе.
Старик тяжело опустился на гостевое место:
– Колдун детей Мамонта приветствует вождя Арго, хозяйку очага Айю и молодого охотника Дрого, их сына. Колдун не задержит. Колдун хочет дать молодому охотнику амулет охотничьей удачи.
Костяная фигурка жеребой кобылы на тонком кожаном ремешке.
– Дрого, сын Арго, благодарит мудрого Колдуна за ценный дар.
– Он не подведет тебя, охотник! Те, кто попадет под твое копье и дротик, вновь и вновь будут возвращаться в этот Мир и отдавать тебе свою жизнь и силы! Сегодня я хотел дать тебе другой амулет – оберег, но не смог его изготовить: не хватило сил. Прими хотя бы этот!
– Благодарю тебя, мудрый Колдун! – повторил Дрого, надевая фигурку на шею.
– Я не смог сделать для тебя оберег, но хочу дать совет – хотя бы на сегодня.
– Дрого, сын Арго, слушает.
– Собираешься ли ты куда-нибудь из стойбища?
– Да, я хочу пойти к Большой воде.
– Хорошо. Но возвращайся до заката! Сегодня – плохой день, и ты, Дрого, сын Арго, должен быть очень осторожен!
Когда Колдун ушел, Арго повторил фразу, сказанную несколько дней назад Йому:
– Сын мой! Прошу тебя: не отвергни совет нашего Колдуна!
Дрого сидел на том самом камне, что так любили Мал и Айрис… и Нагу любил, и часто бывал здесь со своей сестрой и знаменитым сородичем. И сейчас он не собирался бросать это место из-за отступника, из-за предателя, лишенного имени, изгнанного из Рода навсегда. Дрого не мог совместить в себе того Мала – наставника и друга, старшего брата – и этого лишенного имени кровосмесителя и убийцу. И не ради добычи ушел он из дома сюда, на свой камень! Хотелось подумать.
Лето только начиналось, но жара стояла, как в самом его разгаре. Солнце перевалило на вторую половину, и тень от старой разлапистой ели уже достигла камня, нагревшегося за день так, что пекло даже сквозь замшевые штаны. Дрого снял и подстелил свою рубаху (старая, еще мальчишечья, но, конечно, узор другой – мать постаралась ), устроился с таким расчетом, чтобы оказаться в тени, и задумался, глядя за Большую воду, на сосновые леса и дальние озера, поблескивающие от ослепительных лучей.
Трава звенела. Совсем рядом, слева, завел свою песенку стрекотун. Дрого по мальчишеской привычке ловко, не глядя, накрыл его ладонью, поднес к лицу кулак и осторожно расправил пальцы. Казалось, пленник нисколько не испугался внезапного заточения. Расправил усы, неодобрительно посмотрел на эту громадину (большой, а дурной! ), деловито перебрался с ладони на искалеченный, но заживающий на удивление быстро безымянный палец, немного подождал (лапки приятно щекотали саднящую кожу) – и одним веселым прыжком распростился с охотником!
Дрого засмеялся. Да, теперь, побывав в родном стойбище, он знал точно: Дрого – не Нагу! Тот был мальчишка, ничего не знающий, ничего не понимающий мальчишка, и часу не способный прожить без компании друзей и приятелей. Он, Дрого, – действительно взрослый охотник, умеющий и след взять, и дротик метнуть, и силок поставить, и кровь унять, и беду отвести… Он, Дрого, – мужчина, посвященный в самые сокровенные тайны Рода. Между тем и этим – будто Большая вода пролегла; он остро почувствовал это утром, встречая восторженные взгляды своих вчерашних друзей-приятелей почти ровесников… А взрослому охотнику бывает необходимо и одиночество!
Случившееся в их Роду поражало и пугало еще и тем, что оно означало: ни Посвящение, ни знания, ни опыт, ни охотничья удача не могут спасти от сокрушительного поражения, от позорной гибели. Всего этого у лишенного имени было в избытке. И не спасло. Что же, значит, такое может случиться и с ним, с Дрого? Или не может?
Следовало понять, что же случилось с Малом до того, как он превратился в лишенного имени. И сейчас Дрого изо всех сил пытался, но никак не мог этого уразуметь. Да, конечно, он прекрасно знал, что происходит между мужчиной и женщиной, – уж это-то ему было известно задолго до Посвящения! Понимал он и другое: одна девчонка нравится больше, другая меньше, а от третьей и вовсе с души воротит! И не обязательно та, кто милее тебе, тебя предпочтет… Ему-то самому – кто больше нравится? Нату, с которой возился Нагу-подросток, или Туйя? Конечно Туйя! Так что же теперь, он и Каймо должны из-за Туйи?.. Дрого даже передернуло от одной этой мысли. И при чем здесь это: «больше», «меньше»! Мужчине нужна женщина – рожающая, ласковая, умелая. Разве может так быть, чтобы на все окрестные стойбища была только одна такая! Дрого невольно улыбнулся: «Что за нелепица! Да мы все тогда поубивали бы друг друга, и ее саму бы на куски разорвали! Конечно, всякие бывают… Хочешь взять получше, так докажи сам, что ты – мужчина! Будут уважать тебя, будут говорить о тебе хорошее, так и девчонки заметят, – почему и не должен мужчина с этим торопиться!.. Но не в этом же дело! Совсем не в этом! Ведь тот, кто был Малом, первым охотником, мог выбрать себе кого угодно – кто бы отказал ему? А он…» Дрого честно попытался представить, как бы он стал одну из девчонок своего стойбища… Нет, сама мысль об этом казалась одновременно и нелепой, и чудовищной; здесь воображение не работало.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
