Дрого очнулся в Потаенном доме, он сразу узнал это место по кровле, изученной, кажется, до последнего сучка… А вот и знакомая щель, теперь в нее пробивался веселый солнечный луч. И лежал он не на жестких колких прутьях, а на свежем, мягком, благоухающем лапнике. Рядом заворочался Каймо. Дрого резко приподнялся и сел. Сладко кружилась голова. Каймо протирал глаза, Аун тормошил Вуула:
– Вставай, лежебока!
А Донго, видимо не спавший уже давно, блаженно лежал, закинув за голову руки, смотрел на Дрого своими светлыми глазами и тихо улыбался. Молодые мужчины возбужденно разговаривали, вспоминая Великую ночь. Скоро придут их братья, принесут им белые одежды, надеваемые только в самых торжественных случаях, и они все отправятся домой, в уже почти забытое и тем острее манящее стойбище.
– А осенью я женюсь! – заявил Каймо. – Мы с Туйей давно решили: и весны не будем ждать!
– Тяжело придется твоей жене, – притворно вздохнул Вуул, – в жару не раздеться – засмеют!
Мужчины дружно рассмеялись. Туули еще в прошлом году хвастал, что они с Туйей, веселой черноглазой девочкой из рода Серой Совы, «трахаются, как взрослые». А была верная примета – и мальчики знали о ней не хуже своих сестер: если девчонка всерьез трахается с мальчишкой, то у нее всю жизнь, еще до родов, будут отвислые груди.
Каймо, однако, смеялся громче всех:
– А я вам все врал! Мы с Туйей только возились – и ничего больше. А пожениться решили сразу, как я только стану мужчиной.
Дрого задумался совсем о другом. Он вновь вернулся мыслями к Последней пляске. Что-то там было… странное. Неправильное…
– Донго, ты вчера видел Мала? Донго помедлил с ответом.
– Нет.
– Вот странно, и я его не видел! – задумчиво произнес Вуул.
– И я.
– И я.
– Да ладно вам, – беспечно сказал Каймо, – узнаем, в чем дело. Придет вождь – спросишь. Ведь Мал – твой наставник.
«Спросишь»… Далеко не на все вопросы можно было получить ответ, и далеко не каждый вопрос можно было задать. Дрого, да и любой из его братьев, хорошо помнил, как ложилась ладонь взрослого на мальчишеские губы, с которых был готов сорваться запретный вопрос. Один такой случай навсегда врезался в память.
Тогда мужчины в очередной раз покинули стойбище перед Большой охотой, и они втроем – Нагу, Туули и проныра Хайси – построили из прутьев свой мужской дом, под кустом, в двух шагах от жилища Туули. Все было как у больших: и лапник принесли, и костерок сложили – вот только огня добыть не удалось, как ни старались крутить по очереди огневую палочку, только дымок, да и тот слабый… Туули самозабвенно колол кремень, Нагу обтачивал острым осколком ветку ольхи – будущее копье. Завтра они втроем пойдут на охоту, встретят и убьют большо-о-ого бизона… И Хайси вдруг заявил:
– А я возьму и уйду сегодня во всамделишный мужской дом! И отец возьмет меня на настоящую охоту! И бизона убью не понарошку!
Ребята над ним посмеялись, а утром Хайси возьми да исчезни! И отец не привел его в стойбище за ухо, как, бывало, не раз извлекал своего пронырливого сынка из разных неподходящих мест! Значит, и в самом деле взял с собой. Теперь уж Хайси посмеется вдосталь над бывшими приятелями, когда вернется с мужчинами, свалит у входа в свое жилье бизонью голову, принадлежащую тому, кто нанес смертельный удар, и скажет своей матери:
– Женщина, возьми нашу долю!
Окончилась охота, и звучали заветные слова, но у жилища Хайси их произнес не он, а его отец. Произнес буднично, безрадостно, хотя добыча была хороша: не бизон конечно, но отличный годовалый жеребец… А Хайси не было нигде. И когда Нагу подбежал к своему отцу, чтобы узнать, что же случилось с его приятелем, – на его губы, опережая вопрос, легла жесткая ладонь, и отцовские глаза смотрели необычайно строго. Больше Хайси не видел никто. И имя его не произносилось. Никогда.
Послышались приближающиеся шаги. Откинулась оленья шкура, впуская в полумрак Потаенного дома радостное летнее утро, и голос вождя торжественно произнес:
– Мужчины! Возьмите свои одежды!
Парадные наряды охотников – длинные рубахи с рукавами, штаны, доходящие до щиколоток, почти невесомые мокасины, все из тонкой оленьей замши, – были скроены и сшиты руками их матерей. Дрого хорошо помнил, как долгими зимними ночами он лежал под теплой медвежьей шкурой (не того страшного вурра, а обычного лесного сладкоежки), наблюдая, как его мать при свете костра аккуратно нашивает на его будущий наряд, одну к одной, бивневые бусины, постепенно сплетающиеся в причудливый узор. Впрочем, то был другой наряд, не этот. Еще зимой мать, прикинув на мальчика совсем готовую рубаху, огорченно всплеснула руками: «Как ты вырос, Нагу! А ведь шила с запасом…» Тогда он даже испугался: «Что же теперь делать?» А мать только засмеялась: «Что делать? Новую шить!» – «Но эта – такая красивая!» – «Не бойся, вторая будет не хуже. А эта… Может быть, еще пригодится», – и лукаво посмотрела на сына. Знала, конечно, с кем он прятался во время осенних свадеб…
Да, новый костюм был ничуть не хуже старого! Но сейчас, радостный и гордый, любуясь материнским рукоделием, завязывая ремешки своей новой обуви, также богато украшенной костяными нашивками, подпоясывая рубаху кожаным поясом и застегивая его костяной заколкой, стягивая свои волосы в пучок и закрепляя его кольцом из слоновой кости, он не переставал в то же время терзаться сомнениями: спросить или нет? Ведь Мал – это не Хайси-несмышленыш. Да и сам он теперь – взрослый охотник, полноправный член общины и Рода… Но когда на лоб Дрого легла последняя деталь наряда – бивневая диадема и он, почти решившись, посмотрел на отца, – в глазах вождя явственно читалось однажды виденное предостережение.
Дрого понял: не сейчас!
Их повели не в родное стойбище, как того ожидал Дрого, а к мужским домам. От Потаенного дома заветная Мужская поляна находилась значительно ближе, чем казалось им в ту ночь, когда они шли с завязанными глазами вслед за Колдуном – единственным зрячим на этом пути. Посреди поляны дымился общий костер, вокруг которого собрались все охотники их общины.
– Ваши братья приветствуют вас! – торжественно произнес старый Гор, подавая каждому из пятерых по деревянной миске с какой-то жидкостью, прикрытой куском ароматно пахнущего жареного мяса. Напиток бодрил, наполнял тело легкостью. Мясо было очень вкусным, но каким-то необычным.
– Бизон, – усмехнулся Арго на молчаливый вопрос сына. – Это Йом, твой новый брат, постарался. Подкрепляйтесь. Потом узнаете все, что случилось, пока вы были в Потаенном доме.
Дрого понимающе кивнул. Бизон – добыча редкая; в их места этот зверь заходит нечасто. Неудивительно, что он не узнал вкус: ел ли он вообще когда-нибудь бизонье мясо? Кажется, раз или два, но очень давно… Но слова «Йом, твой новый брат» прозвучали как-то странно… И где Maл?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
