Конечно, еду дает не только охота. Трудно даже представить, как жили бы люди без всего того, что собирают неустанно женщины в лесу, на полянах и болотинах, У Большой воды и у ручьев, – без ягод и грибов, без съедобных кореньев и зерен, без улиток и речных раковин. Но охота – это не только еда. Из чего и чем шили бы женщины одежду, обувь и сумки, чем укрывались бы в холодные зимние ночи, если бы не шкуры, жилы и шерсть, если бы не кости, из которых делают не только наконечники и кинжалы, но и шилья, иглы, лощила и множество других инструментов, обойтись без которых в домашнем хозяйстве просто невозможно?
Охотятся по-разному. На длинноухих и на песцов ставят силки; каждый охотник – по-своему, в одиночку. За более крупной добычей уходят группами – по два, по три, а то и по пять человек, порой – очень далеко, за несколько переходов. Именно так Йом с четырьмя сородичами добыли бизона – не в окрестностях, куда эти звери заходят редко, а далеко на юго-западе, в степи. На стоянку принесли только самые лакомые куски, присоленные золой, шкуру да голову – знак охотничьей удачи. В одиночку на крупного зверя выходят редко – по необходимости. Впрочем, порой появляются в общине странные любители одинокой охоты. Таким был Мал.
Но есть еще и Большая охота, в которой участвует не одна, а по меньшей мере две общины, и не только мужчины, но и все сородичи – от мала до велика. Это – не только добыча мяса, но и праздник. И хотя Большие охоты происходят не так уж часто (на то он и праздник!), но именно им-то и обязаны общинники основным запасом всего того, что дает охотничья добыча.
Все, что ходит, бегает и прыгает по земле, летает по воздуху, плавает в воде, может стать охотничьей добычей. Но к этому подходят с выбором. Запрещено убивать своих братьев и сестер – зверя или птицу, являющихся Родовым тотемом. Это могут делать только люди другого Рода. Так, ни один из сыновей Мамонта не смеет нанести вред своему старшему брату – волосатому слону, но для сыновей Серой Совы или Куницы такого запрета нет. Не поощряется и пустое убийство, ради развлечения. Убивать можно для еды, ради шкуры и меха, ради костей… Из доблести, наконец! Но даже мальчишка, раздавивший мимоходом беззащитного птенца, жестоко за это поплатится: от взрослого мужчины – затрещиной и надранными ушами, от своих сверстников – едкими насмешками. Для настоящего же охотника такой поступок немыслим. А вот если тот же мальчишка добудет для еды пару-другую жирных сурков, сумеет изловить длинноухого, а то и утку или перепелку подстрелит коротким дротиком, – его ждет только похвала.
Взрослые охотники с сурками связываются редко, разве что изголодавшись. От хорошей птицы не откажутся, если подвернется под руку, но специально охотиться не станут. Иное дело, подколоть или даже взять голыми руками в Большой воде хорошую рыбу: тут требуется и смекалка, и ловкость. Но, конечно, главная их добыча – крупный зверь. Однако и здесь есть свои тонкости.
В речных долинах, в кустарниковых зарослях водятся волосатые носороги. С ними люди предпочитают не связываться без необходимости: зверь этот сильный, злобный и глупый, а мясо его не вкусное, да и короткие, искривленные кости не очень удобны для поделок, разве что шерсть хороша. Но охота на него очень опасна, и мужчины выходят на нее лишь тогда, когда парочка неразборчивых носорогов, облюбовав себе местечко вблизи от стойбища, становится угрозой для общинников, у которых в речной долине свои дела, – в первую очередь для детей и женщин. Еще опаснее – тигролев, хищник не только могучий, но необычайно умный и коварный, к счастью, довольно редкий. Его преследуют из мести за украденного ребенка, за растерзанного общинника и – ради доблести: победить тигрольва, тем более в одиночку, – подвиг! Иное дело, бурый медведь, великий любитель сладких красных ягод и дикого меда. Он тоже встречается нечасто и с человеком связываться не любит: не тронешь его – и он тебя не тронет. Но… у него такая теплая шкура! Из-за нее-то, да еще ради целебного сала, отправляются заботливые мужья в лесную чащу. Конечно, особую славу такая добыча не приносит: по единодушному мнению и сыновей Мамонта, и сыновей Серой Совы, охота на лесного медведя не слишком опасна. Вот если бы это был вурр – страшный пещерный медведь!.. Говорят, он вдвое, а то и втрое больше лесного и свиреп, как разъяренная тигрольвица! Но о вурре – только слухи: старики рассказывают то, что сами когда-то слышали. Никто из мужчин не видел его воочию, даже Арго, даже старый Гор!
Главная же добыча, от которой зависит благополучие общины, – не эти звери и конечно же не зайцы и не песцы, а звери покрупнее, живущие стадами. Не олени, нет. Большерогие? Их очень мало – они – только для свадебного обряда. Мелкие северные олени – хорошая, легкая добыча: их мясо вкусно, а рога – прекрасный материал для самых разных поделок. Но их стада забредают в эти края не так уж часто, ими не прокормиться, да и появляются они в основном на левом берегу Большой воды. Не прокормились бы живущие по соседству общины трех Родов и лесными оленями: тех совсем немного, и они очень чутки, пугливы. Главная добыча – дикие лошади! И только на них общины всех трех Родов регулярно устраивают Большие охоты.
Эти лошади – животные сильные и крупные: жеребец в холке достигает плеча взрослого охотника. И несмотря на то что здесь отнюдь не степь, они не переводятся в окрестностях круглый год: их копыта до локтя шириной прекрасно выдерживает снежный наст, и они даже предпочитают перелески открытым степям. Конечно, к зиме, когда с кормами становится хуже, часть лошадей откочевывает в другие места, в основном к югу и западу, чтобы вернуться сюда в начале лета с двух-трехмесячными жеребятами. Летом и осенью многочисленные лошадиные табуны, насчитывающие десятки и сотни голов каждый, заполняют все окрестности, луговины и перелески, подходят к самому краю плато и даже спускаются ниже пологими склонами… Вот тогда-то и наступает время первой Большой охоты!
Чтобы подготовить Большую охоту, нужно прежде всего узнать, когда вернутся сюда откочевавшие на зиму табуны, – для этого-то Арго и Гарт и выслали разведчиков. После, как всегда перед Серьезным делом, мужчины на время покинут стойбище, уйдут в мужские дома, и, пока они там, вернувшиеся лошади обживутся на старых местах. А у мужчин будут свои дела – умилостивить духов, чтобы каждый убитый ими жеребец возродился вдвое, каждая убитая кобылица – втрое… А потом настанет срок делать охоту.
Разведчики вернулись на третий день. Сказали: к югу, в степи, – не зелено. Темно и пыльно. Табуны идут. Много. Те же вести принес посланец Гарта – с запада. Арго хлопнул сына по плечу:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
