Стивен вошел вслед за ней и коротко бросил убиравшему подножку груму:
— Поедем в объезд, через парк.
Шерри невольно вжалась в спинку сиденья из роскошного серебристого бархата и в страхе ждала взрыва ярости графа, но он молчал, уставившись в окно. Уж лучше бы дал волю своему гневу, подумала Шерри, но когда наконец он холодно посмотрел на нее и вибрирующим от ярости голосом тихо заговорил, ей захотелось, чтобы он тотчас умолк.
— Попробуйте еще хоть раз поставить меня в такое дурацкое положение, — процедил он сквозь зубы. — Я не постесняюсь и у всех на виду задам вам такую трепку, какой вы заслуживаете! Понятно?
— Понятно, — ответила она дрогнувшим голосом, судорожно сглотнув и очень надеясь, что на том все и кончится. Однако оказалось, что это только начало.
— Почему вы вели себя столь непристойно со всеми этими болванами, обещая каждому танец? Как могли бросить меня посреди зала? — распекал он ее по-прежнему тихо, но с нотками угрозы в голосе. — Чего добивались, когда флиртовали с Дю Биллем, ловя каждое его слово, будто завороженная?
Да, она бросила его посреди зала. Но что за наглость упрекать ее в непристойном поведении с мужчинами! Это верх лицемерия с его стороны!
— Странно было бы ждать благоразумия от женщины, согласившейся на помолвку с таким человеком, как вы! — парировала Шерри, очень довольная тем, что повергла Стивена в шок. — Сегодня наконец я узнала, что вы собой представляете, о ваших победах над женщинами, о вашей cherie amie, о том, как вы волочитесь за замужними дамами! И после этого вы смеете учить меня правилам хорошего тона? Вы!!! Известный во всей Англии развратник?!
Шерри даже не заметила, как заиграли на скулах Стивена желваки, так была поглощена воспоминаниями о пережитом ею в этот вечер унижении.
— Теперь понятно, почему вам пришлось ехать за тридевять земель в Америку, чтобы найти себе невесту, — зло заметила она. — Просто удивительно, что вы еще не прославились за океаном как развратник. Да как вы смели обручиться со мной в то время, как в высшем обществе Англии никто не сомневался в том, что вы предложите руку Монике Фицуеринг или еще полудюжине других женщин! Их можно только пожалеть, этих несчастных, поверивших вам. Нисколько не удивлюсь, если узнаю, что с ними вы поступили так же, как со мной. Тайком обручились, а через некоторое время посоветовали им искать себе другого жениха. Ну ничего, — закончила она с победным видом. — Я больше не считаю, что обручена с вами! Слышите, милорд? Я разрываю нашу помолвку и отныне буду флиртовать, с кем пожелаю и когда пожелаю, потому что вас это уже не касается. — И, чтобы поддеть его, Шерри повторила тот же вопрос, который он только что задал ей:
— Понятно?
Но, к ее разочарованию, Стивен молчал. Затем вскинул брови и несколько томительных минут смотрел на нее своими загадочными голубыми глазами, не меняя выражения лица, после чего протянул ей руку.
Изумление девушки сменилось полным замешательством, она подумала было, что он хочет ударить ее, но потом решила, что обмен рукопожатиями будет означать расторжение их помолвки. Еще одно унижение. Он даже не возражал. Тогда Шерри взглянула ему прямо в глаза и коснулась его руки. Стивен мягко охватил своими длинными пальцами ее ладошку и резким движением привлек девушку к себе. Она тихонько взвизгнула и оказалась рядом с ним, в очень неудобной позе, упираясь плечами в дверцу. Он склонился над ней, и его сверкающие глаза оказались совсем близко от ее лица.
— Мне не терпится задрать вам юбку и поучить уму-разуму, — сказал он с необычайной нежностью. — Так что выслушайте меня внимательно, чтобы избавить нас обоих от этой неприятной необходимости. Моя невеста, — он сделал акцент на слове «невеста», — отныне будет вести себя должным образом, а моя жена, — продолжал он с холодным высокомерием, — никогда не опозорит ни мое, ни свое имя.
— Не знаю, о ком вы говорите, — задыхаясь ответила Шерри, пряча страх под улыбкой и безуспешно пытаясь вырваться, — но мне ее искренне жаль! Я…
— Вы просто шалунья! — в исступлении произнес Стивен, безжалостно впившись губами ей в губы, желая, видимо, этим наказанием добиться ее покорности и не давая ей увернуться от поцелуя. Однако ей это удалось.
— Не надо! — крикнула она, проклиная себя за то, что в голосе ее прозвучали страх и мольба. — Пожалуйста, не надо… прошу вас!
Стивен поднял голову, но не отпустил девушку, вглядываясь в ее бледное, испуганное лицо. Тут он заметил, что его рука лежит у нее на груди. Неужели он потерял контроль над собой? Такого с ним никогда не бывало.
Ее глаза стали еще больше от ужаса, а сердце под его ладонью билось, как пойманная птица. Он только хотел подчинить ее своей воле, сделать благоразумной, а вовсе не унизить или вселить в нее страх. И уж конечно, он не собирался сломить ее необычайную силу духа. Даже сейчас, когда она не могла двинуться с места, находясь полностью в его власти, ее серые глаза, осененные длинными ресницами, метали молнии, подбородок был упрямо вздернут. Оставалось лишь удивляться тому, как мужественно она сопротивлялась.
Шерри прекрасна даже в гневе, думал Стивен, любуясь огненно-рыжей прядью волос, трепетавших на ее щеке. Все в этой удивительной девушке: гордость, дерзость, нежность, мужество, ум.
И она будет принадлежать ему, эта восхитительная, пылкая девушка с золотисто-каштановыми волосами, которую он сейчас обнимает. Она родит ему детей, займет за столом место хозяйки и, хотя останется такой же дерзкой и непокорной, никогда не наскучит ему, не только в постели, но и вообще. Двадцати лет опыта любовных похождений было достаточно, чтобы понять это. Возможно, когда к Шерри вернется память, она будет не в восторге от подобного поворота событий, но это мало беспокоило Стивена.
С той самой минуты, когда она положила свою маленькую руку в его большую и сильную и сладко заснула, какие-то невидимые нити соединили их, и все ее слова и поступки в этот вечер не могли убедить Стивена в том, что она хочет разорвать эти нити и не желает его так же сильно, как он — ее. Просто она не знала, что в потоке обрушившихся на нее сплетен нет и намека на правду, и потому так бурно отреагировала.
Стивену понадобилось всего несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Это не укрылось от Шерри, и она с мольбой в голосе, но в то же время твердо сказала:
— Позвольте мне вернуться на свое место, — после чего граф ко всем ее замечательным качествам мысленно прибавил еще и проницательность. Однако просьбы ее не выполнил и, пристально глядя на нее, спокойно, но очень решительно заявил:
— Дело в том, что прежде, чем вы выйдете из кареты, нам нужно кое о чем договориться.
