с этой «плотью»? Но она исчезла по первому желанию, так же, как и необременённая «плотью» «душа».
«Теперь Лавр может обвинить меня не только в налёте, но и в ограблении», — мелькнула в голове никчемушняя мысль.
Бойня закончилась. Стало тихо. Слышалось лишь прерывистое дыхание старающихся сделаться невидимыми работяг, да шипение простреленной цистерны.
Я шёл по развороченному цеху, оценивая результаты. Мы явно положили если не всю, то изрядную часть охраны Лавра. А значит, дальше путь будет свободен. Отряд Федота потерял лишь двух человек. Одним из них был Егор Пухов. Он лежал на застывшей конвейерной ленте, глядя неподвижными глазами в потолок.
— Эй, Фантомас! — Я повернул голову и увидел Алексея, привалившегося к стене рядом с дверью на лестницу. — Эти двое вроде живые. Если надо.
У его ног валялись без сознания двое бойцов Лавра. Я двинулся к ним.
Глава 25
Недоразумение
Я оглядел поверженных бойцов. Спрашивать у них, где находится кабинет директора, было, во-первых, бессмысленно — всё равно не скажут, — а во-вторых, без надобности. И так понятно, что охраняли они подступ к лестнице. Следовательно, Лавр Пахомов засел где-то на верхних этажах.
— Ждите здесь, — приказал я Алексею и открыл дверь. — Дальше я сам.
Я взбежал по лестнице. Второй этаж. Почище, чем внизу, но тоже душно и пыльно. Давно не мытый, заплёванный пол, стойкий застарелый запах табачного дыма. Обшарпанные деревянные двери с табличками, на которых едва читаются надписи — и ни души. Сотрудники, видимо, поняв, что выбраться через чёрный ход не удастся, забаррикадировались за дверями кабинетов. Я вынес магическим ударом первую попавшуюся дверь.
Раздались вопли. Относительно баррикады я угадал — дверь изнутри подпёрли шкафом. Хорошо, что я не стал тратить силы, пытаясь вынести её по-простому, сломав замок.
Шкаф от удара долетел до противоположной стены. Выбил оконное стекло и опрокинулся. На пол высыпалась гора бумаг и разноцветных папок. Шкаф рухнул на эту гору, сверху его придавило дверью, ещё дымящейся по краям, и присыпало осколками стекла.
Помимо центральной композиции, в кабинете присутствовали четыре стола, один из которых был занят пишущей машинкой, и три человека за тремя другими столами.
Все трое — средних лет дядьки, разной степени плешивости, но с одинаковым ужасом в глазах. Они завороженно смотрели на дымящуюся дверь. Руки дядек, от запястий до локтей, закрывали странные тёмные чехлы, надетые поверх рукавов рубашек. Вероятно, чтобы не пачкаться.
Я быстро оглядел всех — вдруг кому-то настолько чужд инстинкт самосохранения, что соберётся сопротивляться? Лавра-то среди них точно нет — на моем жизненном пути пока еще ни разу не встречались директора, сидящие в одном кабинете с рядовыми клерками.
Я схватил за шиворот ближайшего дядьку.
— Где Лавр?
Дядька икнул. Кажется, мое присутствие он заметил только сейчас — до тех пор любовался выбитой дверью. Ужас в вытаращенных на меня глазах зашкалил за все мыслимые пределы.
Я встряхнул клерка и повторил вопрос. Дядька молчал. Кажется, со страху онемел.
Я перевел вопросительный взгляд на другого. Оттолкнул первого и шагнул к нему.
— Т-там, — шарахнувшись назад и вжавшись в стену, поспешно выпалил второй. И ткнул пальцем, указывая в потолок.
Что ж, неплохо. Значит, очевидная мысль — затеряться среди сотрудников в расчёте на то, что я не знаю его в лицо, Лавру в голову не пришла. Тратить время на выбивание остальных дверей не придётся.
Я вышел в коридор, устремился к лестнице.
Первый пролёт одолел в несколько прыжков. А в начале второго остановился.
Обычная лестница. Грязные ступени, металлические перила, стены с частично осыпавшейся штукатуркой. На вид ступени ничем не отличались от тех, по которым я только что взбежал. Но я не сумел бы дожить до своих лет, если бы не доверял интуиции. Чувству опасности, которое заставляло замирать и озираться иной раз в самых, казалось бы, мирных локациях.
Я опустил взгляд, по привычке пытаясь высмотреть растяжку. Шнур, лазерный луч — я не знал, что используют в этом мире люди для убийства себе подобных. Хотя, по логике, устанавливать мину в лестничном пролете — затея идиотская. Взрыв может обрушить и стену, и перекрытие третьего этажа… В ту же секунду я выставил перед собой Щит. То, что не вижу растяжку, не означает, что её нет. Если бы я не доверял своему чутью, меня давно бы не было в живых.
Щит меня и спас. Не от мины — как предположил я, опираясь на опыт предыдущей жизни. Здесь был другой мир. И с его сюрпризами ещё только предстояло познакомиться.
Металлическая лента перил вдруг сорвалась с опор и устремилась ко мне. Щит, поставленный мной, не успел активироваться окончательно, но, тем не менее, полёт ленты, рвущейся к моему горлу, замедлил. Ровно на то мгновение, которое мне понадобилось для того, чтобы в руке появилась цепь.
Я остановил ленту в момент, когда она обвила мою шею. Секунду спустя было бы уже поздно — стальные кольца намертво стиснули бы горло.
Я вскинул руку с цепью над головой и мощным рывком сдернул с себя стальной ошейник. Отшвырнул прочь.
Гигантская пружина, в которую превратилась металлическая лента, покатилась вниз по лестнице. На ступенях зазвенела сталь.
— Ай да Лавр, — потирая шею, проговорил я.
Неужели Лаврентий Пахомов — маг, а у Федота хватило наглости и безрассудства не предупредить меня об этом?..
Нет. Сомневаюсь. После того, как сдал мне убежище Лавра, Федот меньше всех заинтересован в том, чтобы я из этого убежища не выбрался. Сдав мне Лавра, он тем самым фактически подписал соглашение о сотрудничестве. Выбрал сторону, к которой примкнуть. Если я погибну, а Пахомов докопается до правды, Федоту не жить. И он не может этого не понимать.
А значит… Да ничего это пока не значит. Разве лишь то, что на личной безопасности Лавр не экономит. Набросившиеся на меня перила — вероятнее всего, действие магического амулета. Более мощного, чем тот, что висел на шее у человека-горы. Такой амулет, наверное, сложнее раздобыть, и стоить он будет дороже — только и всего.
Катящийся по ступеням ошейник звякнул в последний раз и остановился. Чутьё молчало. Я преодолел последние ступени и шагнул с лестничной площадки в коридор.
Тут уже сомнений быть не могло. Полы вымыты, пыль протёрта, крепкая металлическая дверь — из тех, что устанавливают в банках — украшена табличкой с золотыми буквами: «Дирѣкторъ».
В этот раз я не стал приближаться к двери — мало ли, какие ещё сюрпризы мне приготовили. Ударил магией издали.
Стекло
