– Нам ведь нужно еще разыскать наших врагов, – заметил Заффа. – Они теперь могут скрываться где угодно…
– Их вотчина – грязные подвалы и чердаки, а также мусорные кучи, – рассмеялся архимаг. – Я позабочусь и об этом тоже. Разошлю разведчиков по всей Арлании. Логово гадов будет обнаружено в самое ближайшее время.
Волшебное зеркало Дорнблатта оповестило о чьем-то желании немедленно поговорить с архимагом. На лицах ректора, Заффы и Альтамира появилось тревожное выражение. Еще бы: после того, какие вести пришли с той стороны зеркала в прошлый раз, они не знали, чего теперь и ждать.
Но опасения оказались напрасными, ибо сегодня Дорнблатт получил вполне приятные новости. О чем он не замедлил сообщить своим собеседникам, когда закончил диалог с вызывавшим.
– Это был вождь темных эльфов Эльганора Танарис, – сказал архимаг. – Недавно ему удалось пленить повелителя схарнийских троллей Пахрака – тот подвизался воеводой при Лангмаре. Так вот, позавчера Пахрак выдал Танарису расположение нынешней ставки черных.
– Представляю, что Танарис с ним сотворил перед этим, – пробормотал Альтамир, хорошо знавший повадки своих темных сородичей.
– Что ж, стало быть, до окончательного решения имеющейся проблемы осталось совсем немного времени, – потирая руки, сказал Дорнблатт. – Искать больше никого не надо, а значит, нужно лишь натаскать Борланда, чтобы он смог покончить с нечистью одним щелчком.
– А также, – добавил Заффа, подняв указательный палец, – собрать команду единомышленников, которые ему в этом помогут.
– Да-да, – согласился Дорнблатт. – У меня как раз есть на примете один подходящий специалист…
Глава 6
Больше никаких деревянных чучел. Самые настоящие чудовища, злобные и смертельно опасные. Все как в реальной жизни, все – очень и очень серьезно…
Шел четвертый день пребывания Борланда в столице Арлании. И третий – его обучения волшебству под началом Дорнблатта, что и впрямь оказалось не слишком-то легким делом. Нет, вовсе не потому, что архимаг из ревности намеренно усложнял задания: этого не было и в помине. Уровень заклятий, которые изучал сейчас Весельчак, действительно был неизмеримо выше всего, что он успел освоить раньше. Даже несмотря на то что Пентакль Света позволял ему не отвлекаться на восполнение энергетических резервов, к финалу каждого урока Борланд чувствовал себя даже более измотанным, чем это бывало в прошлые времена – во время воинских тренировок в Хаддаре.
Чем-то, кстати, происходящее сейчас было похоже на атмосферу тех далеких, безвозвратно ушедших дней. Хастарцы, помимо прочих своих достоинств, славятся тем, что могут за очень короткий промежуток времени научить сносно фехтовать взрослого человека, который никогда прежде не держал в руках меча. Более того – обучить его фехтованию парным оружием.
Делается это следующим образом: рядом с каким-нибудь деревом бросают на землю кусок воловьей шкуры, на который, спиной к стволу, становится ученик. В руках он держит по черенку от лопаты, а трое хастарцев, обступив дерево, начинают изо всех сил колотить ученика такими же черенками. Уже через несколько занятий покрытое синяками тело начинает опережать в движениях разум. И попасть по стоящему на куске шкуры человеку становится совсем непростым делом – его берегут от бед выросшие на месте покрытых вмятинами от деревяшек призрачные клинки, что видны лишь ему…
«Научись – или пострадай». Либо же: «Научись – или умри». Такие методы тренировки не зря считались самыми действенными. Кое-где даже детей учат плавать таким же образом – выбрасывая из лодки посреди бурлящего потока. Похожий подход применял, обучая Борланда, и ректор Академии магии. После некоторых занятий Весельчак готов был проклясть Дорнблатта, но понимал: происходящее есть жизненная необходимость, и как бы ему ни хотелось выкроить хотя бы минутку-другую для отдыха, дело не терпит ни малейшего намека на халатность…
Дорнблатт не соврал, сказав, что существует возможность провести курс обучения в кратчайшие сроки. В некоторых помещениях Академии время текло иначе, нежели снаружи. В них можно было провести три дня, а в мире, что остался за дверью, проходило всего пятнадцать минут. Неудивительно, что Борланд покидал учебные залы обессиленным и зверски голодным.
Результат занятий, впрочем, стоил любых затраченных усилий. За эти несколько дней Борланд понял, что он, по сути, не знал о магии ровным счетом ничего, хоть Заффа и пытался недавно втолковать ему ее азы. А того, что Весельчак умел до встречи с Дорнблаттом, недостаточно было, даже чтобы именовать себя «недомагом».
«Летающее лезвие», «огненный шар», «кислотная стрела», «заморозка»… Все это были детские игрушки в сравнении с теми приемами, выполнение которых постигал сейчас Борланд.
Он и не представлял даже, что заклинания Школы воды – к ним, в частности, принадлежала «заморозка» – могут быть столь эффективны и разнообразны. Впрочем, не только они, конечно, были такими, а абсолютно все заклятия всех существующих школ и направлений. Но Борланду почему-то больше всего пришлись по душе именно водные, базировавшиеся на атаках с помощью льда, холода или водяных потоков.
Уже знакомая ему «заморозка» была, как выяснилось, довольно безобидным приемом по сравнению с водными заклятиями более высоких уровней. Таких, например, как «ледяной таран» – здоровенная коническая глыба, с огромной скоростью устремляющаяся к цели своим острым концом. Или же «ледяное ядро» – огромный шарообразный кусок замерзшей воды, обрушивающийся на врага с высоты нескольких десятков метров.
Не все заклинания Школы воды были связаны со льдом. Иногда орудием магической атаки был снег. Или же вода, как таковая. Заклятие под названием «снежный буран» насылало на противника плотный вихрь, мешавший двигаться и напрочь перекрывавший обзор. А «водяной хлыст»… О, то было поистине страшное оружие: покорная воле мага тугая струя воды с легкостью перерубала и камень, и сталь, не говоря уже о чьей-то плоти.
Одних только этих заклятий – а ведь Школа воды насчитывала в десятки раз больше – с лихвой хватило бы, чтобы разделаться с целым отрядом вооруженных людей. Но Борланду предстояло сражаться не с простыми солдатами, и Дорнблатт намеревался обучить его куда большему количеству магических действий. В программу входили основные заклинания всех четырех стихийных школ и множества других ответвлений волшебной науки, включая Магию смерти и даже Магию хаоса, которая, как оказалось и к немалому удивлению Весельчака, была доступна не только чернокнижникам.
Удивлялся бывший разбойник теперь едва ли не ежеминутно. То, с чем он сталкивался во время уроков магии, потрясало Борланда до глубины души. Он ведь и помыслить не мог, что такое вообще возможно в жизни – до тех пор, пока не увидел все своими глазами и не повторил собственноручно большую часть увиденного.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
