Удивлялся бывший разбойник теперь едва ли не ежеминутно. То, с чем он сталкивался во время уроков магии, потрясало Борланда до глубины души. Он ведь и помыслить не мог, что такое вообще возможно в жизни – до тех пор, пока не увидел все своими глазами и не повторил собственноручно большую часть увиденного.
«А ведь десятки, нет, даже сотни людей, способных творить все это, ежедневно проходят мимо меня по улице, – думал Борланд по пути в Академию и обратно. – Наш мир пропитан магией, как праздничный пирог – пчелиным медом. Но истинная суть волшебного искусства для подавляющей массы людей остается тайной. Она замаскирована, спрятана за отводящей глаза мишурой волшебных фонтанов и фонарей, а также подвергшихся магическому воздействию уток и кур, что откладывают по тридцать яиц за день. Люди привыкли думать, что это и есть предел возможностей волшебников – и даже не подозревают, какая грозная сила может таиться в их руках. Или, все же… в наших руках?»
Несмотря на то что Весельчак теперь мог теперь сделать многое, что было недоступно, к примеру, студентам первого курса Академии, и был одним из магов уже не только по легенде, но и формально, сам он все же не спешил причислять себя к этой касте. Стеснялся…
После занятий Борланд заглядывал в академическое общежитие, чтобы перекинуться парой слов с Заффой, после чего возвращался в гостиницу «Лунный лик», ужинал, падал на кровать и спал мертвым сном до самого утра. Свободного времени у него не оставалось – ни чтобы побродить по улочкам Эльнадора, ни даже чтобы лишний раз побеседовать с друзьями. Весельчак очень жалел, что возможность сжимать и растягивать время существует только в волшебных чертогах Академии. Она могла здорово пригодиться ему в эти дни.
Тем не менее, на сегодняшний вечер была все же запланирована небольшая попойка в «Торбе старого дурня»: «Не для того ты прибыл в столицу, чтобы Дорнблатт круглосуточно вил из тебя веревки», – увещевал Борланда Заффа. «Да-да, приятель, о душе тоже следовало бы подумать», – потягивая вино, вторил ему Ревенкрофт, в чьих устах эта фраза звучала чистой воды каламбуром, ибо сам вампир душой не располагал. Уговорили, тролли болотные! Весельчак уже знал, как он избавится от чудовищной усталости, что наваливалась на него после каждого занятия…
Идя по коридорам Академии туда, где ждал его Дорнблатт, Борланд вдруг заметил в толпе сновавших туда-сюда студентов и преподавателей знакомое лицо. «Странно, – подумал Весельчак. – Я ведь не знаю здесь никого, кроме Дорнблатта, Заффы и Альтамира». Некоторые особо колоритные физиономии, конечно, успели примелькаться за минувшие несколько дней, но Борланд был твердо уверен, что этого человека он где-то встречал намного раньше – еще до того даже, как прилетел «на вампире» в Эльнадор.
Молодой маг со стопкой книг под мышкой двигался прямо навстречу Борланду. Встретившись взглядом с Весельчаком, он вдруг остановился, стал белым, как мел, и едва не выронил свои книги. Потом резко развернулся и зашагал в обратном направлении.
Мгновением позже Борланд вспомнил, кто это был. Я’Ли Адавил – тот самый маг, что облажался на Кладбище криков еще до появления в Билане самого Весельчака. Впрочем, «облажался» – было бы чересчур мягким определением, если помнить, чем закончилось для Я’Ли то путешествие.
Борланд помнил. Колдуны из бригады Хагнира не только надругались над Адавилом, но и наложили на него страшное – и очень, надо сказать, редкое – проклятие. Я’Ли Адавил превращался в грязного вонючего козла всякий раз, когда кто-нибудь поблизости достаточно громко произносил название этого животного. Но мог делать это и по собственному желанию. Борланд сам был тому свидетелем… Вспомнив тот случай, Весельчак не смог удержаться от усмешки. Понятно, почему Я’Ли поспешил ретироваться, едва увидев его в академическом коридоре. Не хочет встречаться с живыми свидетелями своего позора.
«Интересно, как этот бедолага живет теперь? – подумал Борланд. – Ведь словечко “козел” частенько проскальзывает в ежедневных диалогах жителей большого города. Особенно – в разговорах студентов, у которых далеко не всегда гладко складываются отношения с преподавателями. Надо будет спросить у Дорнблатта насчет него».
– Я’Ли Адавил? – Скрестив руки на груди, ректор стоял напротив Борланда посреди погруженного в мистическую полутьму просторной тренировочной залы. – Хм, он не говорил мне, что вы пересекались в Билане. Нет ничего удивительного в том, что он здесь: я ведь сделал его одним из преподавателей. Да, такой участи, какая выпала этому парню, я не пожелал бы и Лангмару. Козел-оборотень – такого ведь и ярмарочный дурак не выдумает! – Губы старого волшебника тронула легкая улыбка.
Весельчак понял, что архимаг знает только о проклятии, а о не менее печальной судьбе своей задницы Адавил тактично умолчал.
– Смейся, не смейся – а это было очень мощное проклятие, – продолжал архимаг. – Даже мне не удалось полностью его нейтрализовать. Я лишь сделал так, что Я’Ли теперь превращается в козла, только когда сам того захочет – не думаю, впрочем, что такое с ним вообще бывает. Или если кто-нибудь обзовет козлом его самого, глядя прямо в глаза. Обычные разговоры теперь для него безопасны. Ну что, может быть, начнем?
Познакомившись с Дорнблаттом, Весельчак убедился: не так страшен демон, как его тиснят на гравюрах. До встречи с ректором Академии Борланд представлял его тираном и самодуром, осмелиться возразить которому – значит гарантированно обеспечить себе жесткие усики, торчащие из-под верхней губы резцы и голый противный хвост. Это впечатление растаяло, как дым, стоило Весельчаку поближе узнать архимага. Он понял, что этот человек всего лишь чрезвычайно дорожит своей репутацией – именно это порой и подталкивало Дорнблатта к нелепым ошибкам, заметить которые смог бы и малолетний ребенок. Но ошибки эти ректор, хоть и не сразу, неохотно, с чудовищным скрипом, все же признавал. Дорнблатт вовсе не был безупречен, но способность переоценивать собственные поступки и менять принятые ранее решения позволяла забыть о проблемах, которые порой доставлял окружающим сложный характер старого мага.
– Конечно, мастер, – кивнул Весельчак. – Что будем проходить сегодня?
– На повестке дня – заклинания Школы вызова, – прокашлявшись, ответствовал Дорнблатт. – Магов, что полагаются в бою исключительно на ее приемы, традиционно считают лодырями, алчущими легких побед. Я лично так не считаю. Помощь призванных существ может в какой-то момент оказаться неоценимой.
– А что это за существа? – полюбопытствовал Борланд.
– Они могут быть самыми разными, – улыбнувшись и погладив бороду, сказал архимаг. – Начиная с обычных животных, которых маг переносит на поле битвы из близлежащего леса, и заканчивая кошмарными порождениями Бездны и Хаоса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
