Собрат пострадавшего тролля не спешил выручать товарища. Он даже не обернулся, когда позади раздался исполненный ярости вопль. Поигрывая секирой, оставшийся в игре боец приближался к Борланду.
С этим врагом Весельчаку предстояло разбираться в одиночку. И он, конечно, не собирался ввязываться с исполином в драку: чересчур уж разнились их весовые категории и длина оружия. Перебросив меч в левую руку, ученик архимага запустил в тролля «тараном». В доли секунды сформировавшееся в воздухе рядом с его ладонью ледяное копье пролетело зеленокожему прямо в грудь. Тролль попытался защититься, прикрывшись боевой плоскостью топора. Но куда там – «ледяной таран», скользнув по кромке одного из лезвий – от звука, что раздался при этом, у Борланда заныли зубы, – и пробив обычный для лесных троллей кожаный доспех, погрузился в плоть чудовища. Тролль, застонав, выронил оружие и, схватившись за торчавшую из груди гигантскую сосульку, переломил ее пополам. Очутившимся в лапе обломком он тут же запустил в Борланда. Тот успел поставить защиту, и ледяной снаряд разлетелся на множество осколков. Некоторые из них чуть не попали в летавшего над схваткой Дорнблатта.
А вепрю тем временем удалось наконец повалить на пол второго зеленокожего. Он порядком излохматил ему клыками правую ногу, добравшись едва ли не до кости. Боль стала слишком сильной, чтобы чудовище могло продолжать ее игнорировать. Нелепо взмахнув руками – секира отлетела в сторону – и досадливо вскрикнув, тролль начал тяжело заваливаться назад. С удовольствием наблюдая за этим, Борланд подумал, что монстр придавит своей тушей кабана, но этого не случилось. Вепрь успел вытащить клыки из развороченной голени тролля и отскочил в сторону.
Оба противника были теперь обезоружены и довольно серьезно ранены. Это произошло гораздо быстрее, чем рассчитывал Борланд. «Понятно теперь, почему магов, что слишком часто прибегают к вызову, называют лентяями», – подумал он, пряча так и не пригодившийся меч.
Тот из троллей, что еще держался на ногах, пытался выковырнуть из своей груди осколок льда – словно бы и не знал, что такое боль.
– Эй ты, придурок! – окликнул его Весельчак.
Тролль поднял голову. От ярости, боевого задора, даже от ненависти – в его взгляде не осталось ничего. Ужас застыл в глазах того, кто сам был вполне способен одним своим видом распугать огромную толпу.
На мгновение Борланду стало жаль монстра. Но жалость, идя на войну, принято вешать на гвоздь в самом дальнем углу своего дома. Единственный способ, которым Весельчак мог выразить охватившее его чувство, заключался в том, чтобы подарить лесовику легкую смерть.
Выпустив из предплечья смертоносный «водяной хлыст», Борланд размахнулся и точным ударом отделил от тела троллью голову. Та отлетела далеко в сторону, с глухим стуком упала на пол и откатилась к стене. Фонтан крови ударил из перерубленного горла. Ноги тролльей туши подломились, и через миг тренировочную залу сотряс гулкий удар еще одного падения.
Борланд обратил свой взор на оставшегося тролля. Увиденное ему не понравилось. Покуда Весельчак совершал свой «акт милосердия», кабан пытался зарезать клыками лежавшего на полу зеленокожего, метя ему то в живот, то в шею. Но тролль сумел-таки приподняться и отбил его атаки, более того – он изловил секача и сейчас, испуская яростные вопли, душил его обеими руками. Кабан хрипел и вырывался, но тролль, как и следовало ожидать, был гораздо сильнее. Ему понадобилось не так много времени, чтобы покончить с «боевым окороком» Борланда.
Правда, сделать что-либо сверх того великан был уже не в состоянии. Нанесенная вепрем рана не позволила бы ему не то что быстро передвигаться, а даже просто подняться на ноги. Тролль отшвырнул в сторону кабанью тушу и, тяжело дыша, исподлобья уставился на Борланда.
– Что же мне с тобой делать? – поглаживая подбородок, задумчиво произнес тот.
Разумеется, тролля нужно было убить. И Борланд думал сейчас лишь о том, каким способом это лучше осуществить.
Тут он вспомнил о заклинании, которое совершенно случайно узнал в Артолийском лесу. И решил блеснуть перед учителем познаниями, которых тот ему не давал.
– Арген-Гном! – выкрикнул Борланд, простирая руки в сторону массивной фигуры тролля.
На этот раз серебряных гномов было в два раза больше – видимо, потому, что сейчас Борланд провел атаку с обеих рук. Увидев, с кем им предстоит бороться, карлики выхватили крошечные мечи и, вереща, побежали к троллю. Тот даже не успел понять, что происходит: гномы в мгновение ока вскарабкались по его плечам на голову и принялись с огромной скоростью вонзать в нее свои казавшиеся игрушечными клинки. Меньше чем за минуту троллю нанесли больше тысячи ударов. Ни один из них по отдельности не причинил бы ему ни малейшего вреда, но в совокупности полученных ранений хватило, чтоб навсегда погасить пламя жизни зеленокожего лесного великана. Испустив предсмертный стон, тролль рухнул замертво. То было жуткое зрелище, но Борланд уже уяснил для себя: магия – это не только морозостойкие цветы, волшебные фонари и невероятно плодовитые куры.
Гномы, соскочив с тролльего трупа, вернулись к Борланду и сгрудились у его ног.
– Свободны, – сказал Весельчак.
Толпа карликов растворилась в воздухе.
– Браво! – провозгласил, спускаясь вниз, Дорнблатт. – Ты даже превзошел мои ожидания. Только… все ведь могло закончиться еще быстрее: маг способен вызывать больше, чем одного помощника.
– Я не знал этого, мастер.
– Но никто ведь не мешал тебе попробовать, верно? – рассмеялся Дорнблатт. – Вижу, ты пока еще продолжаешь мыслить, как воин. Впрочем, ты все же призвал кое-кого, кроме вепря. Что это были за существа?
– Серебряные гномы, – ответил Борланд и только потом уловил суть вопроса. – Как… вы разве не знали?
– Представь себе, – развел руками Дорнблатт. – Прожил триста пятьдесят три года, но никогда и не слыхивал о таких. Где ты успел научиться их вызывать?
– Это произошло случайно. Несколько дней назад я охотился на оборотня в Артолийском лесу. Хотел убить его «серебряным острием», но неправильно произнес заклятие, и появились они – серебряные гномы.
– Хм, интересно… – Дорнблатт подергал себя за бороду. – Мне ничего не известно ни об этих гномах, ни о том, что неправильно произнесенное заклинание может сработать сколько-нибудь действенным образом. Обычно такие вещи оканчиваются большим конфузом для того, кто совершает ошибку.
– А как именно? – заинтересовавшись, спросил Весельчак.
Ему вовсе не хотелось позориться перед потенциальными свидетелями возможной оплошности.
– По-разному, но всегда – весьма неприятно, – сказал, хохотнув, Дорнблатт. – Фонтаны свиного дерьма вместо потоков огня. Причем обрушиваются они на того, кто читал заклинание, а не на тренировочный манекен. Или на незадачливом волшебнике вдруг исчезает вся одежда, если он допустил ошибку в заклинании щита. Всякое случается, – махнул рукой архимаг. – Сила не любит тех, кто не уважает ее. И учит людей надлежащему уважению. Помнится, двадцать лет назад в Академии учился один затейник по имени Игарр Топтер. Так он считал, что существующая система заклинаний весьма несовершенна и реформировать ее следует в кратчайшие сроки. Миссию эту, естественно, взял на себя сам Топтер. Игарр каждый день висел на шпиле главной башни, зацепившись за нее своими штанами, или ходил с ветвистыми рогами на голове. В конце концов он просто сбежал из Академии, осознав, что стал для окружающих большим посмешищем, чем любой из уличных юродивых или балаганных уродцев.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
