этом направлении не было.
Бои горного корпуса и советской пехоты продолжились 29-го числа. 1-я и 4-я горно-егерские дивизии корпуса Кюблера были сосредоточены против ударной группировки 18-й армии. Соответственно, 4-я горно-егерская дивизия была направлена против 164-й стрелковой дивизии, а 1-я горно-егерская против 4-й стрелковой дивизии в промежутке между Малой и Большой Белозёркой. С утра немцы пытались наступать, но были остановлены артиллерийским огнем. В 15.00 98-й полк 1-й горно-егерской дивизии Хуберта Ланца пережил атаку 17 танков, заявил об уничтожении 6 машин ценой потери 3 противотанковых пушек. В последующие дни советское командование вынуждено было остановить наступление. Уже 27 сентября командование Южного фронта приказало перебросить 15-ю танковую бригаду, 30-ю кавалерийскую дивизию и 530-й артполк ПТО в полосу 12-й армии. 30 сентября А.К. Смирнову было приказано вывести из боя 136-ю стрелковую дивизию, 2-ю танковую бригаду для переброски на автотранспорте на правый фланг фронта. Это произошло в связи с тревожными событиями на фронте 12-й армии И.В. Галанина, атакованной в районе Новомосковска танками III моторизованного корпуса Э. фон Маккензена. Необходимость парировать начавшееся немецкое наступление на Донбасс вынудила отказаться от продолжения операции под Мелитополем.
С оперативной точки зрения наступление 9-й и 18-й армий заставило немцев повернуть от Крыма XXXXIX горный корпус и бросить его на восстановление рассыпавшегося фронта румынских соединений. Горные егеря оказались бы весьма кстати в изобилующем горным ландшафтом Крыму, но вместо этого вынуждены были надолго увязнуть в гладких как стол Ногайских степях. Не будет преувеличением сказать, что бросок 9-й и 18-й армий стал для Севастополя спасением и перевел бои вокруг города в фазу затяжной позиционной войны. Произошло это потому, что до прибытия Приморской армии в Крым не ворвался лишний немецкий корпус. Вторым объективным результатом стали большие потери XXXXIX корпуса, одного из элитных соединений вермахта. Описывая события у «противотанкового рва», историограф корпуса Ганс Штеец употребляет слово «кровопускание» (Aderlass). Батальоны 1-й горно-егерской дивизии поредели до 200–300 штыков.
Помимо всех этих объективных результатов, наступление под Мелитополем имело и своеобразный символический смысл. Во-первых, оно стало первой реализацией сценария, преследовавшего известного немецкого военачальника Э. фон Манштейна в целой череде сражений на советско-германском фронте. Тщательно спланированная операция срывалась, поскольку советские войска наносили неожиданный удар во фланг, вырывавший из рук Манштейна тот последний корпус, который мог решить исход сражения. В сентябре 1941 г. это были горные егеря Кюблера, осенью 1942 г. — XXX корпус из Крыма, скованный наступлением 2-й ударной армии в Синявинской операции. Под Курском в июле 1943 г. Манштейном была спланирована хитроумная комбинация, позволившая взломать оборону Воронежского фронта на всю глубину и измотать стратегические резервы советского командования. Однако XXIV танковый корпус, вместо того чтобы стать последним средством для взлома обороны Курской дуги на обояньском направлении, был брошен на отражение наступления советских войск на Миусе. Во-вторых, мелитопольская операция стала репетицией Сталинграда. В силу того, что наступление было прервано, немцы не успели или не захотели сделать вывод о реальной цене румынской армии. Это пришлось сделать уже после войны:
«Румынский солдат был смел, но тем не менее его образование и вооружение были недостаточны. Приложенная ему противотанковая оборона была недостаточна и устарела. При появлении русских танков уже нельзя было считаться с одной выдержкой румынского подразделения.
[…]:
Унтер-офицерский корпус и среднее руководство не соответствовали требованиям современной борьбы. Это было следствием отсутствия основательной боевой подготовки, необходимого опыта и обучения в сражении. Выводов из этого сделано не было. Румынские подразделения назначались далее согласно немецким принципам (имеется в виду постановка задач румынским соединениям. — А.И.). Катастрофа Донского фронта в 1942/43 году была неизбежным следствием этого»[119].
Румынская кавалерия — «герои» сражения у Мелитополя в октябре 1941 г.
Ганс Штеец повторяет эту мысль дважды, в начале и в конце главы о советском наступлении 25–28 сентября, проводя аналогии со Сталинградом, сетуя на то, что из первого неудачного опыта использования румынских союзников на фронте не были сделаны соответствующие выводы.
«Младший брат» Вязьмы и Брянска.
На октябрь 1941 г. на фронте групп армий «Центр» и «Юг» немцами были задуманы три широкомасштабные операции на окружение с использованием всех четырех танковых групп, основного инструмента организации «котлов». Первые две, проводившиеся в рамках операции «Тайфун» на московском направлении и закончившиеся окружением Западного, Резервного и Брянского фронтов, достаточно хорошо известны. Третья, реализованная группой армий «Юг», известна в куда меньшей степени.
Несмотря на то что в битве за Москву была задействована часть соединений первоначального состава 1-й танковой группы (9-я, 11-я танковые, 16-я, 25-я моторизованные дивизии), в распоряжении командования группы армий «Юг» осталось вполне достаточно подвижных соединений для проведения крупных наступательных операций. Это III (13-я танковая дивизия, моторизованная дивизия СС «Викинг», словацкая моторизованная дивизия), XIV (14-я и 16-я танковые дивизии) моторизованные корпуса и итальянский подвижный корпус (3-я моторизованная дивизия и дивизии «Пасубио» и «Турино»). Кроме того, в полосу 11-й армии 29 сентября прибыла мотопехотная бригада СС «Лейб-штандарт Адольф Гитлер».
План немецкого командования по овладению Донбассом заключался в том, чтобы ударами по сходящимся направлениям 1-й танковой группы из района Днепропетровска и 11-й армии из Северной Таврии окружить и уничтожить армии Южного фронта восточнее Мелитополя. По сути, немецкое командование воспроизводило сценарий сражения в районе Умани, «асимметричные канны», когда окружение достигалось глубоким охватом танковым клином, соединявшимся с пехотными частями. Для выполнения перечисленных задач была в сжатые сроки создана сильная ударная группировка подвижных соединений на стыке Юго-Западного и Южного фронтов в районах Красноград и Ново-Московск.
Началось наступление немцев с частной операции 27–28 сентября, когда 13-я танковая дивизия В. Дюверта во взаимодействии с итальянскими дивизиями «Пасубио» и «Турино» форсировала реку Орель и пошла на соединение с застрявшими на Днепропетровском плацдарме 198-й пехотной, 60-й моторизованной дивизиями и дивизией СС «Викинг». В результате этого была окружена у Днепропетровска 273-я стрелковая дивизия.
29 сентября основные силы 1-й танковой группы возобновили наступление против правого фланга 12-й армии генерал-майора И.В. Галанина. Несмотря на прибытие выведенных из боя в районе Мелитополя соединений, в частности 15-й танковой бригады, переломить ход событий в свою пользу нашим войскам не удалось. В ходе встречного танкового сражения немецкими танкистами были применены кумулятивные снаряды к короткоствольным 75-мм пушкам танков Pz.IV, позволившие поражать KB и Т-34 на дистанции до 800 м. Под ударами немецких танков 12-я армия вынуждена была начать отход. Рокировка резервов, на этот раз 150-й и 296-й стрелковых дивизий из 9-й армии в 12-ю, ситуацию уже радикально не
