Он не мог говорить серьезно.
– Когда я вчера вошла в зал, я решила, что какая-то девушка наняла себе манекенщика для эскорта. – Брина могла видеть лишь очертания его лица в бледном свете молодой луны, и, кажется, он нахмурил брови. – Потом Карен сказала мне, что это ты, и я обрадовалась. Не только потому, что ты выглядел как парень, которому стоит все время ходить в одних трусах, но и потому, что наши отношения испортились к окончанию школы, и мне всегда было стыдно из-за того, что произошло…
– А что произошло? – спросил Томас, отпустив ее руку.
– Ты знаешь.
– Думаю, да. Но почему бы тебе не сказать мне об этом?
Брина скрестила руки на груди и выдохнула.
– Ты помнишь, как это было. Как я всегда хотела есть в школьной столовой за большим столом, хотела быть популярной. Я думала, если я нравлюсь Марку, то во мне есть что-то особенное. – Она опустила взгляд. – Что я не Жевун Макконнелл, костлявая девочка, которой мама шьет одежду.
Томас приподнял ее голову за подбородок, встретившись с Бриной взглядом.
– Мне нравилась Жевун Макконнелл.
– Я знаю. Но мне нет.
– А теперь? Ты все еще хочешь попасть за большой стол?
– Нет. Теперь я себе нравлюсь.
– Мне тоже.
Томас провел большим пальцем по ее губам. Приоткрыв их, Брина лизнула его подушечку.
– Мне нравится твоя футболка. – В его голосе звучала страсть. – Я заметил ее сразу же, едва ты вошла в банкетный зал.
Рука Томаса легла на ее затылок, и он притянул девушку к себе.
– Милый светло-зеленый цвет… – сказала Брина, гладя его по груди через рельефную ткань свитера.
– Я обратил внимание не на это, – усмехнулся Томас.
– А на что же?
– На то, что через твою грудь тянется надпись «Келвин Кляйн». – Он наклонился и прижался лбом к ее лбу. – И я подумал, как долго я буду ее снимать.
– Я полагала, ты пригласил меня к себе для того, чтобы у меня не замерзли ноги, и потому, что должен мне полбутылки шампанского.
– Все это правда. О том, что хочу стянуть с тебя футболку, я просто не упомянул. – Томас распустил ленту, удерживавшую ее волосы. – И еще я не упомянул о том, что блестки в твоих волосах сводят меня с ума и я хочу, чтобы они рассыпались по подушке, когда я буду заниматься с тобой любовью, – продолжил он, распуская косу Брины. – И что я хочу видеть твое лицо утром, когда открою глаза.
Запустив пальцы в ее волосы, он запрокинул голову Брины, как сегодня днем. И, как и прежде, он поцеловал ее, зная, чего хочет, и намереваясь это получить. Его язык словно занимался любовью с ее ртом: входя и отстраняясь, мощными жаркими толчками. Томас посасывал ее язык, наслаждался ее губами, гладил ее по волосам.
Брина прижалась к его груди, чувствуя его тепло через свитер и свою футболку, согревающее ее сердце так, как никогда раньше. Томас хотел заняться с ней любовью. Она тоже этого хотела. Брине всегда нравился Томас, но только теперь она влюбилась в него. Ее тело трепетало. Она хотела его так, как женщина хочет любимого мужчину.
Брина задрала его свитер, а затем и футболку, и вскоре ее руки уже гладили его горячую твердую плоть и нежные волоски.
– Включи свет, – сказала Брина. – Ты меня уже видел. Теперь моя очередь.
Глава шестая
Томас наклонился и подхватил Брину на руки.
– Я знаю подходящее место. – Он отнес ее на диван. – Возьми мой плащ.
Когда она выполнила его просьбу, он пронес ее через сумрак гостиной, а потом по коридору. Они очутились в темной комнате. Поставив Брину на пол, Томас нажал выключатель. Слепящий свет ударил в глаза, и Брина прижалась лицом к шее Томаса.
– Ой, прости, – произнес он, приглушив свет.
Когда ее глаза привыкли к полумраку, Брина оглядела огромную комнату. В центре стояла гигантская кровать с оливковыми и бежевыми полотняными покрывалами.
– Эта кровать просто огромная.
Томас взял свой плащ, улыбнувшись краешком губ.
– Да уж. Придется потрудиться, чтобы добраться от одного края до другого.
Он порылся в кармане плаща и достал оттуда упаковку презервативов.
– Ты всегда носишь их в кармане?
– Не-а. Я же сказал, мне понравилась твоя футболка. Когда ты пошла к своим друзьям, – сказал Томас, бросая упаковку на подушку, – я направился в аптеку.
– Ты был настолько уверен?
– В отношении тебя? – Томас заставил ее попятиться, пока ноги Брины не уперлись в край кровати. – Нет. Но я был бойскаутом, поэтому ко всему готов.
Брина села на кровать, и Томас присел перед ней, помог снять сапоги и носки и отшвырнул их прочь. Его собственная обувь последовала за ними.
– Раздевайся, Брина, – сказал Томас, падая вместе с девушкой на середину кровати, а затем перекатываясь так, чтобы Брина оказалась на нем сверху. – Давно хотел это сказать.
Брина села на бедра Томаса, взялась за край своей футболки, медленно стянула ее через голову, затем швырнула на пол и тряхнула волосами, разбрасывая их по плечам. Она посмотрела на Томаса, в его лицо, в его синие глаза, горящие огнем желания. Брина через джинсы чувствовала его возбуждение, и это заставляло ее хотеть большего. Того, что он мог ей дать, прикосновений горячей плоти. Брина склонилась к нему, и Томас взялся за застежку лифчика и расстегнул ее одним движением, а затем накрыл ее груди своими ладоням. Брина просунула руки под его футболку и погладила ладонями живот над поясом джинсов. Томас шумно вздохнул.
– У тебя куда больше волос, чем было в школе. – Брина провела руками по мускулистому животу вверх, к груди. Теперь в нем нельзя было узнать того худощавого мальчика. – И ты стал еще чуть выше и больше.
Томас схватил девушку за талию, перекатившись так, чтобы она оказалась на спине, а он сверху.
– Я вырос кое-где еще. – Он стянул через голову свитер и футболку и швырнул их на пол. – Угадай где, Брина.
– Мы что, играем в угадайку?
– А что, разве ты не хочешь посмотреть?
Брина кивнула, гладя его бедра, талию и крепкий мускулистый живот. Короткие черные волосы росли у него на груди, тонкая полоска спускалась к пупку. В приглушенном свете спальни глаза Томаса, казалось, сияли. Сердце Брины трепетало.
Томас опустил лицо к ее правой груди.
– Мы будем играть в «Я покажу, если ты покажешь». – Он ласкал ее сосок языком, пока тот не затвердел, а затем обхватил его губами.
Брина запустила руку в волосы Томаса. Удовольствие было таким сильным, а его рот таким жарким, что она выгнулась ему навстречу, спустившись руками к его талии и бедрам. Томас поцеловал ее между грудей, обжигая ее кожу своим дыханием. Затем он привстал на коленях. Холодный воздух коснулся влажных сосков Брины, когда она протянула руку к пуговице на его джинсах. Опершись на локоть, девушка приподнялась и присела напротив бедер Томаса. Расстегнув все пять пуговиц, она поцеловала его в пупок.
Томас глубоко вдохнул, затаив дыхание. Брина продолжала целовать его живот у самого края плавок.
– Я где-то читала, – прошептала она, положив руки на талию Томасу и просовывая их под его джинсы и белье, – что женщина не должна ласкать мужчину ртом на первом свидании.
Ее руки нащупали его ягодицы и сжали их.
– А это не первое наше свидание, – хрипло ответил Томас.
Брина медленно приспустила его джинсы и трусы и воззрилась на густо поросшую волосами промежность.
– В статье сказано, что это отпугнет мужчину и он больше не позвонит. – Брина подняла глаза на Томаса и спросила: – Ты испугался?
Он покачал головой.
– Я боюсь только, что ты уйдешь.
– Хороший ответ, – сказала Брина и опустилась ниже, чтобы было удобнее делать то, что не рекомендовала статья.
Томас застонал. Ее язык облизывал и дразнил его, пока мужчина не оттолкнул девушку. Томас тяжело дышал, а его синие глаза затопило желание. Он сорвал джинсы с себя, а затем с нее.
Твердые соски Брины прижимались к его груди, их ноги переплелись, его губы жадно впились в ее рот. Их разгоряченные тела прижимались друг к другу в страстных объятиях. Томас скользнул рукой по телу Брины, добравшись до ее лона и коснувшись пальцами влажной плоти. Девушка гортанно застонала.
