кое-кого другого: прямо подо мной раздался шум, и наискосок через пустую дорогу зашагала знакомая фигура.
— А ну кыш оттуда… Кыш, кому говорят! Без дипломов остаться захотели?! — завопил Грач, потрясая кулаком. И уже куда тише добавил: — Каждый год одно и то же…
Завидев его, старшекурсники со смехом сиганули обратно через ограду и тут разбежались. В разные стороны — спортсмены направо, а остальные налево, в сторону Благовещенского моста. Видимо, чтобы встретить рассвет в «Якоре». А Грач уже без особой спешки дошел до памятника, постоял, но больше делать ничего, конечно же, не стал — да и вряд ли собирался.
Традиция есть традиция.
— Ты бы слез оттуда, — лениво протянул Камбулат с дивана. — Увидит еще…
— Да и ладно. — Я пожал плечами. — Пусть смотрит — жалко, что ли?
— Ну да, что он нам сделает?.. Погоди, дай хоть сфоткаю. — Поплавский подхватил с бильярдного стола телефон и подошел ко мне. — Грач и Крузенштерн. Когда еще такое увидишь?..
Но не успел он навести фокус, как небо за Невой вспыхнуло, распускаясь красными и зелеными цветками. Грохот докатился до нас чуть позже — когда вслед за ними над крышами появились еще и синие, оранжевые и белые.
— Ничего себе салют. — Поплавский снова прицелился через мое плечо камерой телефона. — Красноперые выпуск отмечают, что ли?
— Да не. Даже для них слишком круто, — отозвался Камбулат. — Ты смотри, как заряжают.
Заряжали действительно масштабно — можно сказать, от души. Судя по масштабу небесного представления, фейерверки запускали одновременно с нескольких точек — от Зимнего чуть ли не до самой Адмиралтейской верфи.
— Нет, господа унтер-офицеры, это не красноперые.
Корф, как и всегда, воспринял риторический вопрос, как руководство к действию. И уже успел заглянуть в поисковик в телефоне. А судя по выражению лица, увиденное ему не слишком-то понравилось — будто повод для салюта каким-то образом оказался ничуть не приятным.
— Не томи, Антоша! — проворчал Поплавский, — Что там такое?
— Пресс-служба Зимнего дворца ровно в полночь выступила… — Корф прочитал пару строчек с экрана, а потом поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. — Великая княжна Елизавета объявила о помолвке с Матвеем Морозовым.
Валерий Пылаев
Гардемарин Ее величества. Сатисфакция
Глава 1
— Нет, ну ты посмотри!
Поплавский без особого стеснения заехал мне локтем под ребра. Вроде бы в шутку, но с такой силой, что я от неожиданности выпустил из рук здоровенный чемодан. Который тут же скользнул пузатым боком по заднему бамперу «Икса» и ткнулся углом в асфальт. Из его недр тут же донеслось характерное позвякивание.
— Осторожнее, ваша светлость! — прошипел Поплавский. — Вообще-то там гостинцы. Для уважаемых людей.
Судя по колоссальному весу чемодана, который даже я еле смог поднять, и самих гостинцев, и запланированных визитов к уважаемым людям у Поплавского имелось предостаточно. Да и себя любимого он, разумеется, тоже не забыл.
— Чего ты там такое увидел? — проворчал я, потирая ушибленные ребра.
— А ты сам как думаешь? — Поплавский вытянулся, приложил руки к глазам, изображая, будто разглядывает что-то в бинокль что-то у меня за спиной, и громогласно объявил: — Докладываю, ваша светлость: торпедные катера прямо по курсу! Наблюдаю корму интересной конструкции… Две кормы!
Я с недоумением развернулся и тут же снова чуть не уронил чемодан — на этот раз от смеха. Судя по тому, куда были обращены импровизированные окуляры, корма — точнее, обе кормы — действительно имелись. И двигались не то чтобы прямо по курсу, но все еще в зоне прямого наблюдения — шагах этак в двадцати по тротуару.
Одна в тесной черной юбке, вторая — в джинсовых шортах символической длины. Услышав голос Поплавского, девушки обернулись и тут же принялись улыбаться и махать изящными ручками.
— Ну, что стоите, господа унтер-офицеры? — уже заметно тише поинтересовался тот. — Я уже и так, можно сказать, сделал всю работу… Какого якоря вам еще надо?
— Да ну тебя, — лениво отозвался Камбулат. — Уезжать пора, а ты все… исполняешь.
— Я пас. — Я пожал плечами. — Будущему гардемарину положено думать о службе.
— Ага, знаем мы твою службу… Княжна, рыжая, глазастая, роста вот примерно такого. — Поплавский коснулся пальцами чуть ниже плеча. И тут же развернулся к Корфу. — Антоша, родное сердце, ну хоть ты?..
Его благородие барон несколько мгновений стоял, но потом все-таки собрался с силами и чуть ли не бегом рванул догонять девчонок. И дела у него, похоже, пошли неплохо: Корф не мог похвастать ни брутальной физиономией и мускулатурой Камбулата, ни раздолбайским обаянием Поплавского, но зато был учтив и, пожалуй, даже очаровательно мил в своей неуклюжести.
Да и школу прошел неплохую.
— Горжусь, — прошептал Поплавский, утирая ладонью несуществующую слезу на щеке. — Наш мальчик, наконец, становится мужчиной.
— Мужчиной Корфа сделает мичманский чин. — Я снова подхватил чемодан и, наконец, затолкал его в багажник. — За дело господа.
— Пффф, тоже мне дела. — Камбулат двумя точными бросками отправил на заднее сиденье «Икса» спортивные сумки. — Сесть да доехать. Семьсот километров в два водителя.
— В одного. — Поплавский жестом фокусника выудил из багажника запотевшую бутылку и с негромким хлопком открутил пробку. — Лично я собираюсь напиться еще до того, как мы выберемся за КАД.
— И, разумеется, будешь, — вздохнул Камбулат. — Высосешь два литра, а мне потом останавливай каждые десять минут.
— Ну зачем же? Просто нажимаешь кнопочку, стекло опускается…
— Виталик, блин!
В конце концов даже я не выдержал и заржал, и остатки погрузочных работ прошли под дружный гогот трех унтер-офицерских глоток. Я мог только догадываться, зачем и для кого они набрали столько барахла, но лишних вопросов задавать, конечно же, не стал.
А может, стальное брюхо «Икса» так тянуло к земле совсем другое — груз ответственности. И тех задач, которые я повесил на хрупкие… ладно, не такие уж и хрупкие плечи товарищей.
— Постарайтесь не забыть, — вполголоса проговорил я, когда Камбулат забрался на место водителя. — Я понимаю, что будет непросто, но…
— Сделаем. Будет исполнено, ваша светлость, — отозвался Поплавский.
На этот раз без тени улыбки на лице. Когда доходило до дела, он умел перевоплощаться моментально,
