разом превращаясь из весельчака и балагура в кого-то другого. Внимательного, собранного и взрослого. Уже не мальчишку, а настоящего дворянина и офицера, которому я мог доверить и свою тайну, и вещи куда серьезнее.
Из двоих моих то ли разведчиков, то ли посыльных главным был именно Поплавский — хоть в Ставропольской губернии слово старшего из князей Камбулатовых стоило немногим меньше, чем воля почти всемогущего Совета — в столице. Один мой товарищ отправлялся домой, на юг.
Второй — в Москву. Поболтаться по городу, навестить родню и друзей семьи. Послушать, о чем шепчутся во дворцах, на загородных дачах и в заведениях, которые редко открывают свои двери для простых смертных. Прощупать столичную публику… и заодно хотя бы попытаться задействовать возможности, об истинных пределах которых я пока мог только догадываться.
Пожалуй, у Поплавского было немногим меньше тайн, чем у меня самого.
Жизнь в очередной раз описала лихой оборот, с размаху забрасывая события на очередной виток спирали. Но если в девяносто третьем году моих будущих союзников собирали генералы, высшие чины государства и главы древнейших столичных родов, то сегодня я по настоящему мог рассчитывать только на соседей по блоку.
Три унтер-офицера Морского корпуса, едва закончившие второй курс. Мой новый Совет безопасности. Моя крохотная гвардия — против матерых вояк, у каждого из которых за плечами опыт в десятилетия. Политиков, интриганов, сыскарей, Одаренных и еще бог знает кого. Безумная, безнадежная затея.
Впрочем, именно такие мне всегда и удавались.
Поплавский устроился рядом с Камбулатом, и тот тронулся. Проехал пару метров, опустил стекло и пижонски вывалил на дверь свободную руку. Якобы от жары, хотя могучая система климат-контроля «Икса» наверняка справилась бы куда лучше легкого ветерка с Невы. Из салона послышался раскатистый бит, и хриплый мужской голос возвестил, что нас учили жить, нас учили лишнего не брать.
Никогда не любил отечественный якобы-бандитский хип-хоп, но в этом определенно что-то было. Как минимум — способность буквально с половины куплета превратить двоих водоплавающих унтеров в самых обычных девятнадцатилетних шалопаев, ухвативших от жизни солнце, крутую тачку с музыкой, пол-багажника пива и целых семьсот километров дороги.
«Икс» без особой спешки развернулся на перекрестке, прокатился еще несколько метров и вдруг рявкнул двигателем, приподнял капот и рванул по набережной на все триста с лишним лошадиных сил, унося моих товарищей по горячему асфальту куда-то в лето.
А я остался. Шестидесятилетний старикан, обосновавшийся в крепком юном теле, прежний обладатель которого наверняка отдал бы все на свете, чтобы сейчас сидеть на заднем сидении удаляющейся черном машины в окружении сумок и приятно позвякивающих пакетов. Я лишь на мгновение ощутил отголосок того, что каким-то чудом смогло дотянуться оттуда, где мне навсегда осталось неполных двадцать.
Дотянулось — и снова исчезло за черной пеленой, разделившей светлейшего князя генерала-фельдмаршала Владимира Градова и Владимира Острогорского.
— Ну, как успехи? — поинтересовался я у вернувшегося с амурных подвигов Корфа.
— Лена и Оксана, — важно отозвался тот, лихим жестом матерого ловеласа прокручивая в пальцах телефон. — Плюс два номерка в копилку, ваша светлость.
— Ага. — Я развернулся и неторопливо зашагал обратно к дверям Корпуса. — А кому писать будешь — Лене или Оксане? На свидание позовешь?
— Я… Я не знаю, — замялся Корф. — Оксане… А может, Лене?..
Как и следовало ожидать, его благородие барон в уроках обольщения прекрасного пока не продвинулся дальше знакомства. И не только не знал, что в таких случаях положено делать дальше, но и, похоже, даже не запомнил, кто из девчонок Лена, а кто… как ее там?.. Вторая.
А великого гуру, способного пролить свет на очередную премудрость амурных дел, как назло, только что увезли куда-то в сторону Благовещенского моста.
Так что нам оставалось только вернуться в штаб-квартиру на третьем этаже и продолжить… в общем, продолжить?
— Как улов? — негромко поинтересовался я, когда мы с Корфом миновали проходную. — Если что — я сейчас не про девчонок.
— Улов… улова нет. Я уже поднял все, что было в открытом доступе — да и в закрытом тоже… Вовка, ну сам понимаешь — я ведь не аналитический отдел СК! — Корф вдруг заговорил быстрее, будто оправдываясь. — И в одиночку такую работу…
— Нет, ты не отдел СК. — Я шагнул на лестницу. — Ты намного круче. И уже делал то, с чем не справились аналитики. Можно сказать, как раз в одиночку. Так что… В общем, не переживай. — Я хлопнул Корфа по плечу. — Если уж даже ты не смог, значит, и правда — глубоко собака зарыта.
— Еще как! Про кого бы там ни говорил Распутин — ребята серьезные.
— И опасные, — кивнул я.
— Раз уж Келлер их не сдал — опаснее некуда, — продолжил Корф. — Морозов ему наверняка чем только не грозился — а молчит, как рыба об лед.
— Ну… Может, он не потому молчит. — Я пожал плечами. — А просто никого в глаза не видел, кроме мелкоты. Не забывай, Антоша, Келлер — фигура чисто номинальная. Говорящая голова — прямо как твой любимый блогер в маске.
— Не любимый, — буркнул Корф. — Он мне вообще даже не нравится.
— Неважно. — Я махнул рукой. — Так или иначе, очень многое было завязано на Распутина. И не него и повесили всех собак. Насколько мне известно, следователи решили назначить виноватым во всем именно их с сыном.
— А ты как думаешь?
— Я думаю — чушь собачья. Заговор такого масштаба старику не по зубам. — Я достал из кармана ключ и отпер дверь, ведущую в штаб-квартиру. — Так что тут скорее уж сработает классический принцип: ищи, кому выгодно.
Корф тут же принялся пожирать меня глазами. На него иногда накатывали такие вот приступы — то ли восхищения, то ли любопытства, то ли слепого почитания, то ли всего сразу и по чуть-чуть. Иногда мне даже казалось, что парень и правда видит на месте ровесника меня-настоящего — убеленного сединами Серого Генерала. С полным комплектов орденов и знаков отличия.
— И кому же выгодно? — разве что не с придыханием спросил он?
— Иберийцам, — вздохнул я. — И прочим хмырям, которые притащили сюда Георга… Кстати, ты смог что-нибудь про него накопать?
— По нулям. Абсолютно безупречная биография. — Корф плюхнулся на диван и достал из кармана телефон. — Завел страницы в соцсетях.
