этот ужасный притон? – насмешливо поинтересовался Долбушин.
– Именно. Я знаю, когда-то вы часто там бывали, а вот я, признаться, побаиваюсь.
– И правильно! – насмешливо одобрил Долбушин. – Говорят, там собираются убийцы, отравители и всякий выгнанный из фортов сброд. И еще говорят, что вы грозились закрыть это заведение.
Белдо зябко вскинул плечики:
– Сплетни! Всего лишь сплетни! Так вы пойдете со мной, Альберт? Вы человек с весом, с репутацией, с зонтом, наконец.
Долбушин взглянул на свой зонт:
– Так вы приглашаете мой зонт, а не меня? Что ж, пожалуй, составим вам компанию. Заодно захватим с собой Лиану. Она давно хотела побывать в «Глазе», – решился он.
«Третий глаз», расположенный в полуподвале недалеко от метро «Сокол», внешне представлял собой обычную распивочную. Маленький же глаз был нарисован на стене дома краской. Лиану поразило, что глаз располагается на высоте человеческого роста, а стена под ним явно была когда-то пробита и наскоро заделана, причем форма этой заделки повторяет мужскую фигуру.
– Заметили? – прошептала она.
– Еще бы! Маньяка замуровали лет десять назад, – вспомнил Долбушин. – Нападал на своих же, убивал, отнимал псиос. Шестнадцать берсерков едва его скрутили, причем четверым он сломал шею. Брали его тут же, в «Третьем глазе».
– А замуровали зачем? – оглядываясь на Долбушина, пугливо спросила Лиана.
– Он бессмертный, абсолютно безумный и очень злой. Мутация сразу от двух закладок, отнятых им у шныров. Потом вдруг надумал стать инкубатором, чтобы получать псиос непосредственно от эля, однако эль в нем почему-то не вылупился и слился с ним. Получилась совершенная жуть… Даже Гай признал, что никогда такого не видел.
Слушая Долбушина, Белдо озабоченно трогал ногтем кладку:
– Как будто трещинки дала? Как думаете, Альберт, не вырвется?
– Замуровали надежно, но ни один дом не стоит вечно, – ответил Долбушин.
Он коснулся стены зонтом, и стена, казалось, дрогнула. Еще одна мелкая трещинка пробежала поперек.
– Пойдемте, пойдемте! Зачем здесь стоять? – заспешил старичок.
Лиана жалась к Долбушину. Она была здесь впервые, хотя слышала, конечно, о «Третьем глазе» много. Глава финансового форта толкнул дверь. Застарелый запах пива и рыбы пропитывал шторы, обои и деревянные столы. Посетители были все больше профильные, потертые жизнью. Сидели по углам небольшими кучками, прихлебывали из пузатых кружек, умело чистили воблу. Кое-кто, особенно не таясь, подливал в пиво прозрачную жидкость из условно спрятанной за ножкой стола бутылки.
На Долбушина и Белдо они косились с удивлением, как на людей другого мира, но без враждебности. Лиана, думавшая оказаться невесть в каком притоне, была и обрадована, и разочарована.
– Послушайте, ну они же не псиосные! – прошептала Лиана.
– А какие? – спросил Долбушин.
– Просто… э-э… химически зависимые, – Лиана не любила слова «алкоголики».
– Псиос – это тоже химическая зависимость. Если уж на что-то подсаживаться, то на него! – заметил Белдо.
– Ну не скажите. Спиваться, пока не помрешь, можно лет пятнадцать, а наши псиосные за пару лет сгорают, – заметила Лиана.
Дионисий Тигранович укоризненно зацокал язычком:
– Ах, Альберт! Кого вы держите в помощниках? Осторожнее! Здесь и у стен есть уши!
Долбушин внимательно посмотрел на стены:
– Нет ушей! Только поддельные гравюры Дюрера… А вот эта, кстати, не поддельная!
– Откуда вы знаете?
– А я ее сам сюда как-то незаметно повесил. Заменил копию на оригинал. Молодой был, озоровал. Настоящая гравюра Дюрера в таком месте, где воруют даже ложки! А гравюру никто не трогает!.. Вот она – сила искусства!
Лиана никак не ожидала от своего сухаря-шефа таких забав:
– Вот уж не думала, что вы так развлекались!
– Опасно думать о каком-либо человеке, исходя лишь из своих представлений о нем. А пьянчужкам не удивляйтесь. У «Третьего глаза» два разных входа. Один для обычных посетителей, другой для необычных.
– Значит, мы прошли через обычный и сейчас просто в пивнушке? – воскликнула Лиана.
– Так безопаснее. У Дионисия Тиграновича здесь столько поклонников, что лучше не появляться без предупреждения, – сказал глава финансового форта.
Белдо ответил Долбушину улыбкой столь противной, что на соседнем столике у кого-то прокисло пиво.
– Неудивительно, Альберт! Вы почти никого не выгоняете. А вот я продергиваю сорняки каждую неделю, и все равно желающих меньше не становится!
Пройдя до конца зала, они оказались у длинной стойки, украшенной декоративными щитами с отчеканенными мордами. Лиана готова была поклясться, что это морды гиел, хотя и с несколько нарушенными пропорциями. Женщина за стойкой была сдобной и словно нарумяненная.
– Давненько у нас не были, Альберт Федорович! По пивку? По воблочке?
– В другой раз. Позови Вата! – потребовал Долбушин.
Свекольная женщина перестала улыбаться, куда-то скользнула, и почти сразу между пивными кранами возник заплывший, но быстрый в движениях человек. Красная страшная голова со смятыми ушами и приплюснутым носом венчала мощный торс. Бицепсы на обнаженных руках были такого размера, что, казалось, рука неспособна согнуться больше чем под прямым углом. Долбушину он улыбнулся, хотя улыбка и напоминала оскал, а вот Дионисий Тигранович вызвал у него неожиданную ярость. Правая рука хозяина скользнула под стойку и извлекла из-под нее огромный арбалет.
– А этому что здесь надо? Закрывать меня пришел?
– Альберт, помогите! – Белдо метнулся за спину Долбушину, складывая пальчики в знак магической защиты. Долбушин, предупреждающе цокнув языком, положил на стойку свой зонт.
– Я не заметил, как ты взводил арбалет, Ват! Ты что, постоянно держишь тетиву натянутой? – доброжелательно поинтересовался он. – Ты в курсе, что для арбалета это вредно? Или плечи треснут от перегрузки, или тетива лопнет и рассечет тебе лицо.
Ровный голос Долбушина успокоил хозяина. Он уже рассмотрел, что Белдо пришел к нему без боевых магов.
– Моему арбалету не вредно. Я его почти каждый день в кого-то разряжаю, – проворчал Ват. – Так что, закрывать меня не будете?
– Мы с Дионисием Тиграновичем – нет. А с Тиллем ты, ходят слухи, давно договорился.
Хозяин озабоченно сдвинул брови.
– С ним непросто договориться. Жадный больно! – проворчал он и убрал арбалет под стойку.
– Слушай, Ват! – сказал Долбушин. – Проведи нас в основной зал. У Дионисия Тиграновича поручение к одному из твоих ребят.
В глазах у хозяина плеснула насмешка:
– Вы же знаете, Альберт Федорович! У меня нет своих ребят. Своим ребятам надо платить. А эти ребята платят мне. Ощущаете разницу?
– Так проведешь?
Ват задумался.
– Провести могу, мне не жалко… – сказал он, почесывая мятый нос. – А вот за безопасность не ручаюсь! Будь вы один, Альберт Федорович, другое дело, а вот вашего спутника тут не очень жалуют. Много он народу из форта прогнал, и кое-кто сюда, в «Третий глаз», перекочевал. Я-то всех принимаю… Я человек скромный, в душу никому не лезу. Мое дело – цедить пивко и мыть кружки.
