– Собрать оружие и документы убитых! – приказал Федор, а сам решил допросить сдавшегося в плен парашютиста.
– По-русски говоришь?
– Так точно!
Федор обратил внимание на его произношение – чистое, как у русского.
– С какой целью выброшен десант?
– Организовать панику в вашем тылу. Резать линии связи, подрывать мосты, убивать военнослужащих.
– Вас же мало! Один взвод всего.
– Наша группа не одна.
Это уже было интересно. Значит, пленного надо было доставить в Управление, пусть выпотрошат его до донышка.
Пленному связали руки, отвели к доту и заперли в помещении на втором уровне.
Но как связаться с Управлением? Ни телефона, ни рации… Посыльного послать – очень далеко, да и опасно, одиночного бойца могут подстрелить парашютисты из такой же группы. Оставалось только ждать очередного приезда грузовика – водитель наверняка доложил вчера майору о группе окруженцев.
Машина пришла к вечеру. Из кабины выпрыгнул капитан.
– Лейтенант! Будем знакомы, я капитан Останин из отдела Гулова.
Федор доложил о десанте, о пленном, об окруженцах.
– Веди его сюда.
Федор отдал приказ привести пленного.
– С убитыми немцами что делать? – поинтересовался Федор.
– Не знаешь? Приказ начальника был по Управлению. Наших убитых хоронить самим или передавать похоронным командам. У убитых немцев собирать оружие и документы – вплоть до писем. А хоронить их обязано местное население.
– Нет тут местного населения.
– В приказе и это учтено. Собери их всех в кучу и сожги.
Федор оторопел. Как сжечь? Они же не древние норманны. Да и не горят трупы сами по себе… Дрова нужны или бензин, а где их взять?
– Восемь окруженцев добровольно участвовали в уничтожении десанта. Один из них легко ранен в руку.
– Напиши фамилии, на фильтрации зачтется. Обещаю.
– Сделаю.
Пока капитан допрашивал пленного, Федор написал список добровольцев из окруженцев.
– Товарищ лейтенант, пишете зачем? – спросил один из них.
– Чтобы затем у вас было меньше проблем. Ты, как и другие, из немецкого тыла вышел, и должен понимать – полного доверия к окруженцам нет. А то, что добровольцем пошел, – плюс в твою копилку.
– Все равно на фронт бросят, – боец махнул рукой.
Останин побеседовал с пленным десяток минут, сделал отметки карандашом на карте. Наверное, отметил места выброса других групп.
– Пленного и окруженцев я у тебя, лейтенант, забираю. Наведаюсь завтра.
Грузовик, поднимая пыль, укатил, и вокруг дота сразу опустело.
Поужинали спокойно, и, как стемнело, улеглись спать. А что еще делать в темноте? Света же нет…
Ночью караульный разбудил Федора:
– Товарищ лейтенант, слышу посторонних. Вроде к нам идут.
Федор поднял еще трех бойцов, и они все вместе вышли из дота.
В темноте ничего не видно, но хорошо слышно позвякивание железа и приглушенные шаги нескольких человек.
– Стой, кто такие? – крикнул караульный, но в ответ прозвучали выстрелы.
– Огонь! – скомандовал Федор и сам дал очередь из автомата по вспышкам. Раздались крики, а затем – топот ног. Бойцы и Федор стреляли на звук, по редким вспышкам выстрелов в ответ.
Перестрелка быстро стихла, но спать до утра пограничники уже не ложились. А когда рассвело, в полусотне метров от себя увидели троих убитых. Еще двое лежали поодаль справа. Однако Федор понимал, что кто-то мог и уйти. Жаль, не было служебной собаки, сейчас бы по следу пустили…
Федор с бойцами спустился с холма к убитым. По виду это были типичные окруженцы: советская форма, заросшие щетиной лица, наши «трехлинейки». Русские или переодетые немцы? Если красноармейцы, то почему в ответ на оклик часового открыли огонь?
За спиной у одного из убитых был вещмешок. Федор присел, развязал узел. Да вот же она, разгадка! Вещмешок был набит пачками советских денег, видимо – ограбили банк или сберкассу.
В суматохе отступления госбанки и прочие организации деньги и ценности вывозили, но не везде это получалось удачно, во многих городах немцы успевали захватить банки. Если город попадал в окружение, сотрудники банков думали в первую очередь о собственном спасении. Да и какая охрана была у банков? Несколько вохровцев. Эти окруженцы могли напасть на банк, перебить вохровцев, но, скорее всего, деньги они отобрали при перевозке. Броневики банковским служащим не выделялись, их и в армии не хватало. И либо сами окруженцы уголовники, либо они просто не выдержали при виде банковских мешков. Теперь наступила расплата.
Немцы при захвате городов и населенных пунктов в первую очередь обследовали банки и сберкассы – изымали деньги, золото, ценности. Деньги шли на снабжение своих агентов на нашей территории. Германия вполне могла печатать фальшивки, что она и делала, но настоящие деньги всегда лучше, у агента меньше шансов попасться.
И чистые бланки документов немцы изымали. Их интересовали любые – чистые паспорта, сберкнижки, бланки и печати гражданских организаций. А уж заполнять их они были мастерами. Зато к документам подозрения не было, настоящие. Все деньги и бланки документов передавались в разведорганы, абвер, Цеппелин.
После занятия городов немцы изымали не только деньги. Из музеев вывозили картины, скульптуры – для этого была создана специальная организация. Параллельно происходили зачистки населения. К сожалению, находились предатели, которые шли в гестапо и указывали адреса семей советских и партийных работников, командиров Красной Армии, евреев. Немцы расстреливали евреев и цыган как представителей неполноценных наций. Так же они поступали с больными психиатрических больниц.
Федор затянул сидор с деньгами – не стоит показывать бойцам его содержимое. Он уверен в каждом, они проверены в боях, но не стоит искушать людей. В тяжелые, переломные для страны времена ломались, перерождались люди крепкие, передовики производств.
Федор сам обыскал карманы убитых. У одного нашел десяток золотых часов без ремешков, завернутых в грязный носовой платок – явно из ювелирного магазина.
Сверток с часами сунул в сидор, к деньгам. Бойцам приказал отнести убитых к реке и сбросить в воду. Поди разбери – советские бойцы были или переодетые немцы. Коли сопротивлялись, огонь открыли, значит, враги. Товарищ Сталин что говорил? Если враг не сдается, его уничтожают.
Погранцы на костре приготовили немудреный завтрак – кашу из концентратов. Попили пустой кипяток, без заварки и сахара, зато с галетами. Когда боец сыт, воевать легче, сподручнее.
С той стороны реки послышался шум мотора, лязг гусениц. На берег выехал полугусеничный транспортер, корпусом похожий на гроб. Проехав вдоль берега и не найдя брода, вернулся восвояси.
Федор сделал вывод: немцы прощупывают возможности для наступления – слабые места в обороне советских войск, возможность продвижения своих механизированных частей. В Белоруссии пространства большие, а их танки в основном продвигаются по дорогам, потому что много лесов, болот, мелких речушек, лугов. Нет для танковых дивизий и армий маневра. Гудериан, изучив труды наших военных теоретиков еще до войны, побывав в Казанской танковой школе, сделал выводы. Фактически с его помощью вермахт создал структуру и стратегию танковой войны. К сожалению, каток репрессий 37–38 годов выбил из нашей армии многих талантливых военачальников. Были расстреляны 3 маршала из 5, 14 командармов из 16, 58 командиров корпусов из 62, 122 комдива из 201, 8 заместителей наркома обороны, начальников 13 военных академий. А всего 412 человек из старшего и высшего военного руководства. И с началом войны ошибки и недальновидность нового высшего военно-политического руководства начали сказываться. И в первую очередь – слабо развитая связь на низшем звене – рота – батальон – полк, а еще между родами войск. Скажем, пехота не имела возможности оперативно вызвать авиацию.
У немцев же командир батальона мог связаться с аэродромом по рации и уже через полчаса получить поддержку в виде штурмовиков или бомбардировщиков. Кроме того, немецкие части были насыщены самоходными орудиями. Пехота не шла в атаку без поддержки самоходов. САУ быстро подавляли огнем доты и дзоты, пехота несла малые потери, быстро продвигалась вперед. И организация была лучше отлажена. Самоходчики немецкие числились артиллерией пехоты. У наших войск на момент начала войны самоходок не было вовсе. Советское военное руководство считало САУ чем-то «вроде недотанков». И даже в докладах о трофеях полковники Красной Армии писали: «Захватили немецкий танк без башни».
