Кроме того, появившиеся в РККА самоходки числились за танковыми частями. Пехота осталась без мобильной артиллерийской поддержки. Немцы не зря проводили разведку. Через час мелкими группами через реку стали перебираться пехотинцы. Федор отдал приказ приготовиться к отражению атаки. Обычно немцы атаковали с предварительной артиллерийской подготовкой, при поддержке танков или самоходок, после налета на позиции советских войск своей авиации. Разведка боем? Хотят прощупать – насколько сильна оборона русских? Два бетонных дота, если в них установлено вооружение – пушки, пулеметы, представляют крепкий орешек. То, что у немцев нет тяжелой бронированной техники, оно понятно, препятствие река. Хоть и неширока, вброд перейти запросто можно, но один берег обрывистый, другой топкий, переходящий в луг. Если немцы захватят доты, наведут мост, через топкое место проложат гать из бревен, там и надо всего полсотни метров, рванутся вперед. Нет на этом участке боеспособных, полнокровных частей РККА. Немцы об этом знали, авиаразведка у них была поставлена хорошо. А вот агентурная не очень. Немцы рассчитывали на блицкриг, войну быструю. Поэтому с начала войны и до сорок второго года забрасывали в наши тылы диверсионные группы – нарушить связь, взорвать какое-либо сооружение, убивать командиров. Мосты, что автомобильные, что железнодорожные, старались не трогать, с расчетом – себе пригодится при наступлении. Но, столкнувшись с упорным сопротивлением Красной Армии, а потом и вовсе откатившись немного назад под Москвой, осознали – война будет долгой, упорной, изнурительной. Вот тогда на первый план вышла подготовка и заброска разведывательных групп. Только можно быстро развернуть сеть разведшкол, с набором курсантов – хуже. Брали туда предателей из местных, желающих сотрудничать с новой властью, стали отбирать из пленных. Но, как правило, это был контингент слабый. В любой армии предателям не доверяли. Предав раз – кто тебе поверит?
Немцы разом, без сигнала ракеты или свистком, как делали у них фельдфебели, вскочили. Настолько неожиданно, что несколько секунд Федор медлил, только потом скомандовал:
– Пулеметчикам и Борисову – огонь! Остальным нечего попусту жечь патроны. – Немцы досконально знали, что тяжелого стрелкового вооружения в дотах нет, и огонь «максима» стал для них неприятным сюрпризом.
Сразу понесли потери. Борисов за пять минут успел опустошить два магазина и каждый выстрел его попадал в цель. Не привыкли немцы к таким потерям. Все-же не крупный город перед ними, не укрепрайон и не полк противостоит. Сначала залегли, потом отползли назад. Уже осторожно, по одному-два перебрались на другой берег. Общее число их до атаки было около роты, а после – на лугу взвод остался. Немцы передвинулись правее. Все их передвижения Федор отлично видел в бинокль. Немцы предприняли вторую попытку, но уже против второго дота. Не рисковали, через реку перешло одно отделение, сразу побежали к доту. Федор распорядился передвинуть «максим» к правой амбразуре. В другом доте располагался ручной пулемет «ДЛ-27». Федор ждал, когда бойцы дота откроют огонь, а «максим» ударит во фланг. Шли минуты, немцы уже преодолели половину пути до дота, не стреляли. Федор нервничать стал. Что же погранцы медлят? И сразу ручной пулемет заговорил о себе. Бил короткими, по 4–5 патронов, очередями, экономно. В бинокль было видно, как двое пехотинцев сразу упали. Другие попытались отползти, но пулеметчик стрелял на движение. Десять минут, и на лугу остались только трупы. «Максиму» даже вмешиваться не пришлось. Немцы на другом берегу ретировались, скрылись в лесу. По ним не стреляли, слишком далеко.
Федор знал из истории немецкую тактику.
– Бойцы, наблюдать за небом.
Не прошло и часа, как показались темные точки над лесом.
– Бойцы, всем в дот!
Федор и вместе с ним боец остались у амбразур для наблюдения. Бронированную дверь закрыли, дабы осколки не залетели. Всем уходить вниз, на второй и третий уровни нельзя. Под прикрытием бомбежки немцы могут преодолеть луг, а как только самолеты перестанут бомбить, закидают дот через амбразуры гранатами. Пулемет, во избежание повреждений, опустили из амбразуры на пол.
Пикировщики встали в круг, первый стал пикировать, включив сирену. Душераздирающий вой, рев мотора. Потом нарастающий свист бомбы. Она взорвалась рядом с дотом, осыпав его осколками. Пыль поднялась, запахло сгоревшим тротилом. А следом второй самолет сбросил бомбу, третий, четвертый. Потом взрывы стихли. Федор осторожно выглянул в амбразуру. Немецкие пикировщики перестроились в круг над другим дотом, начали бомбить его. Даже со стороны смотреть было страшно. Дот скрывался в огне, дыму, пыли.
Казалось, после очередного взрыва Федор увидит разрушенные стены. Но дот стоял целехонек. Строители потрудились на славу, не пожалели бетона и железа. Взять такой дот может только бетонобойная бомба крупного калибра – пятисотка, а то и тонная. Отбомбившись, самолеты улетели.
Федор приказал бойцу:
– Зови наших, пусть занимают позиции. – Федор не исключал, что немцы повторят атаку. Но проходили часы, немцев не было. Он поглядывал в бинокль, забравшись на крышу дота.
Отсюда обзорность великолепная, но и сам он представлял собой легкую мишень для снайпера, найдись у немцев такой.
Лишь к вечеру обнаружилось какое-то движение на той стороне. Хотят атаковать под покровом ночи? Начало смеркаться, из леса вышла большая группа военнослужащих. Федор приник к биноклю. Немцы? Или наши окруженцы выходят? Вполне мог быть худший вариант. Немцы могли надеть советскую форму, захваченную трофеем на складах, для маскировки.
– Занять позиции, приготовиться к бою! Без приказа не стрелять!
Защелкали затворы винтовок. Люди с того берега переправлялись вброд через реку, поджидали отстающих. Собравшись, двинулись через луг к доту. В бинокль было видно – все при оружии, форма советская. Федор подпустил их поближе, метров на семьдесят. Вышел из дота, поднял руку.
– Стоять! Командир подразделения ко мне! Остальным оставаться на месте.
От группы отделилась фигура. Портупея, кобура на ремне. Приблизился, оказалось, старшина.
– Здравия желаю, товарищ лейтенант!
– Ваши документы, товарищ старшина. Что за часть, откуда следуете?
Старшина достал из нагрудного кармана документы, протянул.
– Из разных частей бойцы, пока к своим пробирались, понемногу собрались.
То, что выбирались к своим – хорошо, значит, было желание не остаться под немцами, а продолжать воевать, влившись в действующую воинскую часть. А плохо то, что бойцы не знали друг друга до начала войны и немцы под видом окруженцев могли подсунуть своих агентов. Для этого были созданы фильтрационные лагеря, скромно названные сборными пунктами. Там сотрудники НКВД в меру возможностей выявляли врагов. Но сделать это было трудно.
Штабы, а с ними списки личного состава разгромлены, сожжены. А те, что остались, находятся неизвестно где, и связи с ними нет.
Ловили на несоответствиях. Скажем, у окруженца подлинные документы артиллериста танковой бригады. А когда бойца спрашивают, как извлечь из казенника после выстрела раздутую гильзу, ответить не может.
Даже если артиллерист был напрямую не связан с пушкой, например – подносчик снарядов, как извлечь гильзу, знал. Пушка – оружие коллективного пользования. Всем расчетом перетаскивают на поле боя, всем расчетом за банник берутся, когда ствол чистить надо.
– Старшина, распорядитесь своим людям. Подходить по одному, сдавать оружие, предъявлять для досмотра вещмешки.
Не понравилось распоряжение старшине, по лицу видно было, но приказ старшего по воинскому званию или должности исполнять надо. Оружие и боеприпасы складывали у дота, вещмешки досматривал сам Федор.
Глава 6
Отступление
Утром к опорному пункту подкатил на грузовике капитан Останин. Федор к грузовику подбежал. У капитана вид осунувшийся, видимо, не спал, замотался.
– Собирай бойцов и уходи.
