Ловлю себя на мысли, что в данном контексте фраза про честь имеет не только военно-уставной смысл.
Впрочем, так оно все и было, что греха таить.
Глава XVII
Эпилог
Империя Единства. Ромея. Константинополь. Императорский причал. Императорская яхта «Штандарт». 20 мая 1918 года
Прошла неделя с момента тех бурных дней мая года тысяча девятьсот восемнадцатого от Рождества Христова. Отшумели гуляния, отгремели пушки, отбомбились и отстрелялись на всех фронтах наши доблестные воины и наши героические дипломаты. Оттусовалась монарше-республиканская тусовка. Мировой торт еще не начали резать, но уже проведены линии надреза на его шоколадной поверхности.
Дни, полные тревог и надежд. Даже явный роман у нас успел завязаться.
Закончилось трехдневное сражение за Анкару. Не могу сказать, что слишком уж эпичное, но достаточно кровавое с обеих сторон. И кемалисты почти прорвались в город, несмотря на перебрасываемые нами подкрепления султану, невзирая на «аренду» им наших броневиков, на наличие русских военных советников.
Кемалисты дрались как звери, шли вперед, движимые идейностью и своей пассионарностью. А вот воюющие на стороне Мехмеда V особым рвением не отличались, и даже отряды фанатиков не слишком помогали переломить ситуацию. Все висело буквально на волоске.
Кемалисты были достойны победы. Практически победили. Анкара и Мехмед V были обречены.
И тогда султан официально обратился к нам за военной помощью, ссылаясь на подписанный раннее договор о дружбе, границах и взаимопомощи. Влезать в эту бойню решительно не хотелось, да мы и не успевали перебросить войска. Пришлось нанести массированный удар всей имеющейся под рукой массой авиации, благо после парада мы заблаговременно перебросили самолеты ближе к театру военных действий.
Удар, уже не прикрываясь формулой «нас тут нет». Прямо и открыто. Сотней самолетов со Звездами Богородицы на плоскостях. А потом еще раз. И еще. Тысячи бомб, десятки и сотни тысяч пуль с разъяренного неба.
Я не знаю, будут ли эту операцию разбирать в военных академиях, но эффект был достигнут – турки побежали. Впрочем, есть мнение, что побежали они, когда стало известно, что Мустафа Кемаль таки имел глупость погибнуть под нашими бомбами, чем создал мне большую проблему.
С гибелью несостоявшегося Ататюрка и четким пониманием, что бомб у нас предостаточно, поход кемалистов заглох сам собой. Часть из них уныло возвращалась в Караманию, часть разбежалась, а часть «прозрели» и тут же воспылали верноподданнической любовью к халифу правоверных султану Мехмеду V.
Так что вместо утонувшей в дрязгах и гражданской войне Османии мы получили единое государство, которое вдруг воспряло духом. И греет меня лишь мысль, что если бы Кемаль ворвался в Анкару, то было бы еще хуже. На что был способен Кемаль, я знал точно.
Впрочем, жизнь покажет.
Пока же гибель Кемаля принесла дополнительный эффект, и британский флот ушел от наших берегов. Молча ушел. Не прощаясь.
По-английски.
Что ж, мир окончательно перестал быть прежним. Новые союзы, новые центры принятия глобальных решений. Утверждение новых хищников, насмешливо и алчно глядящих вслед старому и усталому льву, удаляющемуся в сторону своего логова. Нет, схватка не закончена, лев еще соберет свой прайд, и впереди еще большая схватка, но пока корона царя зверей осталась лежать посреди саванны.
Кто возьмет верх – стая молодых энергичных хищников или старый лев и его прайд? История покажет. История еще не закончена. Все у нас еще впереди.
Ясно одно: мои исторические послезнания больше не имеют никакого значения в плане происходящих событий. Изменилось все. Вообще все. И теперь я не больше того же товарища Сталина знаю о том, будет ли война с той же Германией или нет. Или с кем-то другим, не суть.
С другой стороны, я теперь полностью свободен от груза будущего, от его стереотипов и догм. Теперь это мир с чистого листа. Мой мир.
И теперь все мое преимущество – это хватка, опережающий на столетие опыт в разных сферах, свежий (для этого времени) взгляд на суть вещей и на происходящее. Системный взгляд на имеющиеся возможности. Но и это уже немало.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Нет, я лукавлю, конечно. Главный итог последних дней – это рождение моих собственных детей, как бы эгоистично это не прозвучало с моей стороны, уж простите. В моей прошлой жизни в будущем я не смог познать этого счастья, возможно поэтому для меня это очень важно. По-человечески.
Но и Георгий, и Михаил теперь тоже мои дети, хотя последний и является моим дедом, что… Не важно, в общем.
Уехали из Константинополя последние высокие гости. Их ждали дома дела. Уезжали и мы.
Отыграли гимны двух империй, прошел смотр почетного караула, окончена церемония. Императорская яхта «Штандарт» отдала швартовы и подняла якорь. Могучие «Император Александр III» и «Джулио Цезаре» активнее задымили трубами, начиная свое движение. Лихо выходили на свои места в строю несколько эсминцев и корабли береговой охраны.
– Надеюсь, все треволнения у нас позади! – Виктор Эммануил не скрывал своего оптимизма и радостного возбуждения. – Уверен, что нас ждет замечательное лето и прекрасная осень!
Качаю головой.
– Про лето не знаю, а осень и зима нас ждут ужасные. Да и весна немногим лучше. Так что готовь всю медицину и всю армию к тому, что осенью понадобится каждая пара рук, каждый госпиталь, а каждая больничная койка и каждая сестра милосердия будут на счету.
Тесть покосился на меня с сомнением.
– Ты уверен? Цифры заболевших за неделю падают даже в Америке, а в Европе так «американка» вообще отступает. Даст Бог, к осени вообще все сойдет на нет.
Хотел сказать, что Бог не даст, но счел это слишком кощунственным.
– На Бога надейся, а сам не плошай. Так у нас говорят. Лично я готовлюсь изо всех сил. И ты знаешь, куда мы сейчас плывем.
Виктор нахмурился.
– Да, на остров Христа. Смотреть ваш, как ты выражаешься, бункер Судного дня. Но мне кажется, что ты слишком уж перестраховываешься. Даже все наши маскарады в медицинских масках – это лишь дань общественной необходимости и игра на публику. Ни один монарх в Европе, ни один член царствующего дома еще не заболел.
– Пока не заболел, Виктор. Пока. Нас ждет очень тяжелая осень и очень страшная зима. Поверь мне на слово.
«Штандарт» отошел от причальной стенки и начал разворот, беря курс на остров Христа, где нам с Машей и детьми предстоит провести три недели. Отпраздновать в семейном кругу ее семнадцатилетние. У меня и подарки уже припасены – два специально изготовленных яйца Фаберже в честь рождения детей и большая парюра, включавшая в себя 15 совершенно роскошных предметов: диадему, ожерелье, брошь, серьги, браслеты, кольца, пуговицы, застежки, шпильки и прочее. Надеюсь, моей девочке понравится.
Яхта в сопровождении грозного и могучего эскорта, а также провожаемая восторженной публикой на набережной и еще более восторженными зеваками, махавшими нам руками с борта всякого рода украшенных лентами и цветами лодок и прочих небольших парусников, торжественно взяла курс в Мраморное море.
Конечно, можно было провести эти три недели на куда более комфортабельном Мраморном острове, но я хотел обжить вместе с Машей и детьми место их будущего проживания, чтобы Маше не было так пусто и дико в новом жилище. Так что пока у нас своего рода отпуск. А потом вновь международные дела, поездка в Москву, крестины детей, множество вопросов, с этим всем связанных.
В начале или в середине июля мы вернемся на остров Христа, где я потом и оставлю Машу, ужесточив меры изоляции и карантина. Конечно, императрица будет все так же писать свой «блог» в «Женский взгляд», будет печатать свой «Дневник ее величества», и в ее полном распоряжении будет Ситуационный командный центр на острове, откуда она будет продолжать держать руку на пульсе Минспаса, ИСС, Ведомств императрицы Марии, своей Канцелярии и прочего. Но доступ к ней будет резко ограничен, а если ситуация и в самом деле примет повальный размах, то и полностью закрыт. Я не мог позволить себе поставить под угрозу стабильность и власть в империи, даже если со мной что-то случится.
