Империя Единства. Ромея. Константинополь. Набережная Единства. 11 мая 1918 года
Да, классика жанра. Из грязи да в князи. Это буквально про Свербеева. Нет, нельзя сказать, что Сергей Николаевич был из такой уж «грязи». Свербеевы старинный дворянский род, ведущий свою родословную чуть ли не со времен великого князя Ивана Калиты. Да и мамаша его тоже не совсем из крестьян. Как-никак – княжна Трубецкая, на секундочку. А там тоже семейка была еще та! Папаша у нее был не только князем, но и, ко всему прочему, еще и декабристом (прости Господи!), а мама ее, урожденная графиня Лаваль, отправилась за ссыльным мужем в Сибирь.
В общем, везет мне на потомков декабристов. Тот же мой замечательный князь Волконский тоже был внуком декабриста. А бабка его, дочь героя войны 1812 года генерала Николая Раевского, точно так же, как и бабка Свербеева, отправилась вслед за мужем и из Иркутска уже не вернулась.
Но я отвлекся. Вне всяких сомнений Свербеев заслужил княжеский титул. Он столько сделал для Отечества, что даже страшно сказать. Блестящий дипломат и умница, осторожный политик, жесткий переговорщик, настоящий кладезь всякого рода полезных и неожиданный идей – все это Сергей Николаевич Свербеев. Чего стоит идея с созданием Международного банка восстановления и развития, вывеска и механизмы которого позволили не только взыскать полагающуюся случаю контрибуцию с Германии и Австро-Венгрии, но позволили им сохранить лицо и согласиться на мир. А это дорогого стоит. Тем более с учетом того, что во многом именно ему удалось привлечь к МБВР еще и Соединенные Штаты, что весьма расширило наши возможности. По существу, очень многое из того, что сейчас такими ударными темпами строится в России и Ромее, строится благодаря гению дипломата Свербеева.
А польский вопрос как он удачно разрулил! Нет, без вашего покорного слуги там, конечно же, не обошлось, не стану глупо скромничать, но и роль Свербеева умалять я нисколько не собираюсь. Он воистину один из крупнейших бриллиантов моей короны!
А идея с Эллинской империей и передачей грекам Фанара? Ведь именно его идея позволила нам включить Грецию в системы обороны и в экономику Новоримского Союза. Да и сам Новоримский Союз во многом его идея. В общем, говорить тут нечего, он титул свой заслужил, и даже значительно переслужил. Но пока пусть побудет князем. Оставим пространство для роста. Да и не могу я дать светлейшего князя минуя князя. Ибо невместно сие. Порядок должен соблюдаться.
Позже получит. Вместе с тем же Волконским.
Вообще же, сегодня день богат на события. В том числе и на события, которые никогда не будут отражены в официальной истории этого дня. Но вот этот конкретный камень точно станет экспонатом всякого рода музеев и местом паломничества всяческих туристических экскурсий. Еще бы – сам царь-батюшка закладывает первый камень в основание будущего Моста Единства!
Да, проект тайного советника Белелюбского таки победил в конкурсе, и теперь мы начинаем строительство, которое, как я надеюсь, превзойдет по своему масштабу и значимости Императорский мост через Волгу.
Это будет великий проект. Архиважнейший, как говорит ныне зажигающий Мексику Ильич.
Этот мост не только принесет огромную экономическую выгоду, но и свяжет собой весь Новоримский Союз. Подписанный с Болгарией и Румынией договор о строительстве под русскую колею железной дороги Кишинев – Галац – Констанца – Варна – Мидия – Константинополь, позволит нам в итоге резко нарастить объемы перевозок между Россией и Ромеей. Да и болгарская и румынская сельхозпродукция будет легче доставляться в Ромею.
В то же самое время итальянцы хотят построить дорогу Рим – Константинополь – Иерусалим, причем под европейскую колею. Мой царственный тесть страстно желал получить в аренду оставшуюся после немцев сеть Багдадской железной дороги, которая проходила по землям Ромеи. Немцы, конечно, тоже хотят, но обойдутся. Никаких обязательств у нас перед ними нет. Дорогу мы захватили у турок, и султан, ко всему прочему, подписал бумаги о признании Ромеи и об отказе от любых претензий на любое имущество на этих землях. И, разумеется, дорогу стратегической важности мы потенциальному противнику не отдадим. Лучше тестю. Оно как-то надежнее.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Да и особого интереса у нас эта дорога не вызывала. Во-первых, это сплошной геморрой со сменой колесных пар, перегрузом и прочими прелестями стыковки двух разных железнодорожных стандартов. Во-вторых, наши железнодорожные бригады, Инженерно-строительный корпус и Трудовой корпус уже во всю строят в Ромее двухпутную дорогу Константинополь – Порт Михаил – Смирна – Сияющий под русскую колею, а также из Эрзерума строится дорога на Александретту и идет перепрошивка военно-полевых дорог в Закавказье. Ну, а в-третьих, Багдадская железная дорога по территории Ромеи (и не только) строилась вовсе без учета транспортной логистики, причудливо петляя по всей бывшей территории Османской империи. К тому же сейчас эта железка пересекала пылающую Караманию, так что хлопот с этой дорогой не оберешься.
Конечно, проект моста был, мягко говоря, не очень дешевый, так что нам пришлось создавать акционерное общество «Мост Единства» и привлекать в том числе и сторонние капиталы для его осуществления. Но так, чтобы мы не потеряли контроль над столь важным стратегическим инфраструктурным объектом. В общем, по 12 % принадлежало казне Ромеи, мне и тестю в качестве частных инвесторов. Итого, владея 36 % акций, мы имели блокирующий пакет, который не позволял менять руководство и принимать стратегические решения без нашего на то согласия. Еще 12 % приобрела римская высшая аристократия, включая ту самую «черную», которая ориентировалась на Ватикан и его банк.
Следующие 12 % акций приобрел Венский банкирский дом Эфрусси, под прикрытием которых австрийские Ротшильды активно вкладывали деньги в развитие России и Ромеи. Что ж, их понять я мог, поскольку будущее Австро-Венгрии видится очень туманным, Ротшильды с Эфрусси стремились дифференцировать риски и разложить яйца по разным корзинам. Тем более что рынок Единства бурно рос и выглядел весьма перспективным.
Оставшиеся 40 % акций поступили в свободную продажу и были выкуплены мелкими инвесторами, в числе которых было немало представителей русского купечества, промышленников и банкиров. Второв, Рябушинский, Нобель, Каменка, Лианозов, Гукасов, Кноп, Анатра и прочие весьма охотно вкладывались в «Царёв мост» и в строительство железных дорог в России, Ромее, а также в дорогу через Болгарию и Румынию, где также создавалось аналогичное мосту акционерное общество.
Были и инвесторы помельче, в том числе и иностранные. И среди всех этих «помельче» и «иностранных» тихо растворились структуры, курируемые князем Волконским и графом Жилиным, что позволило мне сконцентрировать в своих руках дополнительно еще 10 % акций и таким образом фактически иметь свой личный контроль над в общей сложности 34 % голосов акционеров, что в случае чего давало мне в руки блокирующий пакет акций, даже если вдруг мой царственный тесть и в целом итальянцы начнут свою игру.
Вообще же мы вовсе не ограничивались строительством просто железных дорог или мостов, пусть даже и больших. Это все частности. Лишь часть задуманной системы. Совсем небольшая часть.
Главное, как это обычно у нас водится, вовсе не на виду. Ездить туда и перерезать красные ленточки я не буду.
Во-первых, в Николаеве значительно расширяются верфи и уже полгода строится дополнительная верфь с 50 стапелями и 10 сухими доками. С тем чтобы транспорты могли создаваться просто-таки потоком, по схеме и подобию производства американских судов типа «Хог Айлендер». С той только разницей, что я знал больше американцев. И про транспорты типа «Либерти» знал, и знал также о том, что размер имеет значение, чего тут пока еще не понимали.
Во-вторых, еще одна грандиозная стройка, к которой мы старались пока не слишком привлекать внимание, велась в Мариуполе. Формально там строился большой машиностроительный завод, который должен был производить цистерны, вагоны и железнодорожные платформы. В этом ничего примечательного не было, вагонов и паровозов нам остро не хватало, и мы расширяли существующие заводы и строили новые. В том числе и в Ромее. И появление еще одного такого завода не слишком бросалось в глаза и не слишком настораживало.
