Слушая его, драконид растолкал соламнийку, и теперь та протирала заспанные глаза.
— Рагх, Фиона, мы уходим, — сказал Дамон, подталкивая их к выходу.
— Спасибо, Риг, — откликнулась Фиона, выходя наружу.
Сивак поспешил за ней.
— Еще слишком рано, Дамон Грозный Волк, — предупредила Нура. — Нам еще нужно подготовиться, разработать план. Не стоит пока беспокоить черную.
Бывший рыцарь захлопнул за собой дверь и ждал, отмахиваясь от вопросов Рагха. Через минуту вышли Мэлдред и Нура.
Эрготианка выпрямилась и ткнула пальцем в грудь Дамона.
— Ты — мой главный инструмент, Дамон Грозный Волк, — угрожающе произнесла она. — Отныне и всегда ты будешь выполнять мои приказания. Я больше не потерплю…
Дамон оттолкнул руку наги:
— А в тебе больше нет нужды.
Движением, которое полностью ее обескуражило, он сделал шаг назад, скинул с плеча секиру и нанес удар. Лезвие рассекло ночной воздух как раз там, где мгновение назад стояла Нура, — та с быстротой молнии увернулась и спряталась за спиной Мэлдреда.
— Хозяин убьет тебя за такую наглость, — пробормотала она.
— Не думаю.
Грозный Волк шагнул вбок и вновь размахнулся. Мэлдред обнажил меч, стараясь защитить нагу. Позади них Фиона заговорила со своим клинком. Рагх принял боевую стойку.
— Твой хозяин и не помышляет о моем убийстве, Нура. Я — единственный, кто ему нужен, его лучшее оружие. Он специально готовил меня в последние годы, не так ли? Он давно наложил на меня свое заклятие. Как ты говорила, он проверял меня. Вся эта работа… Разве дракон убьет того, на которого потратил столько сил?
Руки Змеедевы порхали в воздухе, пальцы оставляли за собой светящийся след.
— Ты — единственный, — сказала она, — и я заставлю тебя сотрудничать. — С губ наги сорвалось заклинание, свечение усилилось.
— А про меня ты забыла, чародейка? — произнес Рагх, на которого Нура — совершенно напрасно — не обращала внимания.
Драконид хлестнул эрготианку по спине когтистой лапой, пропоров кожу. Нура завопила от боли. Заклинание ее в этот момент ослабло, магическое свечение угасло.
— Глупец! — закричала нага. — Вы все глупцы! Хозяин никогда не излечит тебя, Дамон Грозный Волк. Он бросит твоего ребенка на растерзание хобгоблинам! — Она металась вокруг Мэлдреда, пытаясь обезопасить себя от Рагха и Дамона.
Внезапно соламнийка оттолкнула Грозного Волка в сторону и сделала выпад, направив меч в сердце Нуры. Та увернулась, но все же Фионе удалось задеть ее.
— Я заставлю вас повиноваться! Всех вас! — Взвыла нага из-за спины людоеда. Сунув руку ему за пазуху, она вытащила чешуйку мглистого дракона, переломила ее как раз в тот момент, когда девушка сделала еще один выпад, и исчезла, оставив соламнийку в растерянности.
Дамон услышал, как дверь таверны открылась, и краем глаза заметил полдюжины пошатывающихся пьяных мужчин, которые вышли, привлеченные свечением пальцев Нуры. Он не обратил на них особого внимания и переключил свой гнев на Мэлдреда. Фиона подошла к людоеду с одной стороны, Рагх — с другой.
— Давайте покончим с этим монстром раз и навсегда, — предложила соламнийка.
— Нет, пусть живет, — ответил Грозный Волк.
— Живет? Зачем? В чем дело, Дамон? — пробормотал драконид.
Бывший рыцарь упер навершие алебарды в грудь Мэлдреда:
— Людоед отведет нас к мглистому дракону. Сивак вопросительно поднял бровь:
— Это не самая лучшая идея.
— Мглистый хочет, чтобы мы занялись Сабл, потому что у него самого не хватает сил для этого. Значит, мы сильнее его, не так ли? Поэтому мы нападем вместо черной на мглистого.
— Дамон, это невозможно! — запротестовал Мэлд-ред. — Ты…
— Что — я? Я найду способ заставить эту проклятую тварь отозвать своих хобгоблинов и оставить Рики в покое. И он избавит меня от чешуи. Мглистый заявлял, что он сделал меня всесильным? Посмотрим, насколько это похоже на правду! И ты отведешь меня туда, Мэлдред. Прямо сейчас, пока нага не вернулась… — Его слова превратились в сдавленный крик.
Грозный Волк упал на колени, алебарда выпала у него из рук. Через мгновение он корчился на мостовой, сотрясаемой чудовищными волнами жара и холода.
— Чешуйка, — задыхаясь, выдавил бывший рыцарь.
Дамона то обжигало пламенем, словно в центре огромного костра, то до костей пронимало морозом, словно он падал в ледяное озеро. Мускулы Грозного Волка непроизвольно сокращались, но он сумел отстранить руку Фионы, которая пыталась помочь.
Рагх неуверенно переводил взгляд с Дамона на Мэлдреда, но, когда людоед шагнул вперед, драконид быстро нагнулся и подхватил алебарду. Он не был знаком с таким оружием, но оно позволило сиваку держать мага на расстоянии.
— Он умирает, — сказала Фиона. Она пощупала Дамону лоб и отдернула руку. — Риг весь горит. Мой любимый умирает.
Несколько посетителей вышли из таверны и наблюдали за происходящим, стоя в отдалении. Один из них начал размахивать руками, и Рагх зарычал, сообразив, что жест может быть обращен к проходящим стражникам-потомкам.
— Замечательно, — пробормотал драконид. — Скоро у нас будет компания.
Сквозь сменяющие друг друга приливы жара и холода Дамон смутно слышал гул голосов посетителей таверны, напоминающий жужжание роя насекомых, и чувствовал, как пальцы Фионы убирают волосы у него со лба.
— Риг умирает, — повторила девушка. — Умирает!
Грозный Волк был с ней полностью согласен. Он умирал. Боль никогда еще не была такой невыносимой. Наконец его поглотила темнота.
Владения мглистого дракона
Трава была мягкой и прохладной. Дамон погружал в нее пальцы все глубже и глубже, пока не почувствовал влажность земли. Значит, он не умер. Пока нет. Грозный Волк слегка опечалился от этой мысли, поскольку смерть избавила бы его от всех проблем… и от боли, вызываемой чешуей.
Если существовало место, где его дух обрел бы покой, то он хотел оказаться там прямо сейчас. Он так давно не испытывал настоящей умиротворенности.
Но поскольку Дамон не умер, его проблемы никуда не исчезли. Он догадывался, что с момента событий в Шрентаке прошло какое-то время — хотя глаза Грозного Волка были закрыты, он мог предположить, что сейчас полдень, по яркому свету, проникающему сквозь закрытые веки.
Бывшего рыцаря мучила жажда, он не отказался бы сейчас от такой же большой кружки пива, какую выпил в таверне прошлой ночью. Дамон не мог припомнить, чтобы хоть раз чувствовал себя после приступа так ужасно — как будто сразился с несколькими дюжинами бакали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
