нам поторопиться. – решительно заявила Илэйн. Теперь и она тоже разделась до сорочки. – Сейчас, минуту, я надену платье и…
— Надевай обратно свою одежду, – сказала Найнив.
— Кто-то же должен прикинуться дамани, – промолвила Илэйн,
— иначе до Эгвейн нам не добраться. То платье впору тебе, а Мин не может. Остаюсь я.
— Я сказала: одевайся. У нас есть кое-кто для роли нашей Обузданной. – Найнив подергала за привязь, что удерживала Ситу. и су л'дам тяжело задышала.
— Нет! Нет. пожалуйста! Если кто-то увидит меня… – Она осеклась под холодным взглядом Найнив.
— Я скажу, что я думаю: ты хуже, чем убийца, хуже, чем Приспешник Тьмы. Хуже мне ничего не выдумать. Мне тошно оттого, что пришлось нацепить эту штуку себе на запястье, хотя бы на час оказаться на месте такой, как ты. Поэтому, если ты думаешь, будто меня что-то остановит и не даст что-нибудь с тобой сделать, подумай дважды. Не хочешь, чтобы тебя увидели? Хорошо. Мы тоже не хотим. Вообще-то на дамани никто по-настоящему не смотрит. Пока ты идешь, опустив голову, как положено Обузданной, никто тебя и не заметит. Но лучше тебе постараться, чтобы и остальных из нас не заметили. Если заметят нас. то тебя-то точно заметят, а если этого для тебя мало, то обещаю: я сделаю так, чтобы ты прокляла первый поцелуй, которым твоя мать одарила твоего отца. Мы друг друга поняли?
— Да, – слабо отозвалась Сита. – Клянусь. Найнив пришлось снять браслет, чтобы просунуть привязь в выкрашенное серым платье Илэйн, а потом они обрядили в него Ситу, натянув ей одежду через голову. Платье сидело на ней не очень хорошо, свободно в груди и тесно в бедрах, но платье Найнив оказалось бы ничуть не лучше, даже хуже – оно было слишком коротко. Найнив надеялась, что никто и в самом деле не приглядывается к дамани. Без всякой охоты она вновь надела браслет.
Илэйн собрала одежду Найнив, завернула в оставшееся серое крашеное платье, и получился узелок, узелок, который женщина в фермерской одежде несет за су л'дам и дамани.
— Гавин умрет от зависти, когда узнает об этом, – сказала она и рассмеялась. Смех прозвучал искусственно.
Найнив в упор посмотрела на девушку, потом на Мин. Пора было приступать к самой опасной части.
— Готовы?
Улыбка Илэйн пропала.
— Я готова.
— Да, – коротко отозвалась Мин.
— Куда вы… мы… собираемся? – выдавила Сита, быстро прибавив: – Если мне позволено спросить?
— В логово льва, – сказала ей Илэйн.
— Потанцевать с Темным, – сказала Мин. Найнив вздохнула и покачала головой:
— Они хотят сказать тебе, что мы идем туда, где держат всех дамани. И мы собираемся освободить одну из них.
Ошеломленная Сита, когда ее вытолкали из сарая, по-прежнему продолжала в изумлении ловить ртом воздух.
С палубы своего корабля Байл Домон наблюдал за восходящим солнцем. На причалах уже началось копошение, хотя улицы, поднимающиеся от гавани, по– прежнему оставались в основном пустынными. Усевшаяся на сваю чайка уставилась на капитана. Ну почему у чаек такие безжалостные глаза?
— Вы уверены, капитан? – спросил Ярин. – Если этим Шончан придет в голову задуматься, что мы все делаем на борту…
— Ты просто проследи, чтобы рядом с каждым швартовым обязательно был топор, – оборвал Домон. – Кстати, Ярин! Взбредет кому перерезать канат раньше, чем женщины будут на борту, я тому умнику лично башку оторву!
— А если они не придут, капитан? Что, если вместо них явятся шончанские солдаты?
— Что, кишка тонка? Если появятся солдаты, я прямиком рвану к выходу из гавани, и пусть смилостивится над всеми нами Свет! Но пока не пришли солдаты, я буду ждать этих женщин. А теперь, если тебе нечем заняться, давай тоже смотри. Домон отвернулся и стал смотреть на город, в ту сторону, где держали дамани. Пальцы его выбивали на поручне дробь.
Бриз с моря донес до носа Ранда запах дыма, из очагов, где готовили завтрак. Ветер попытался распахнуть побитый молью плащ, но юноша придержал его рукой. Рыжий приближался к городу. Среди обнаруженной отрядом одежды подходящей Ранду по росту куртки не нашлось, и он решил, что самое лучшее спрятать с глаз изящную серебряную отделку на рукавах и вышитых на стоячем воротнике цапель под этим плащом. К тому же хоть Шончан спокойно смотрели на оружие у покоренного ими народа, к обладателям мечей, отмеченных знаком цапли, отношение могло быть совсем иным.
Впереди юноши протянулись первые утренние тени. Он видел, как среди фургонных дворов и лошадиных загонов едет верхом Хурин. Среди рядов купеческих фургонов расхаживали всего два-три человека, и были на них длинные фартуки тележников или кузнецов. Ингтар, первым вступивший в город, уже скрылся из виду. Перрин и Мэт двигались за Рандом через неравные интервалы. На них он не оглядывался. Никто не должен заподозрить, что они как-то связаны; пять человек входят в Фалме на заре, ноне вместе.
Вокруг потянулись лошадиные загоны, лошади теснились у ограды, в ожидании утренней дачи сена. Между двух конюшен высунулся Хурин, увидел Ранда и жестом позвал за собой, потом голова его исчезла. Ранд повернул гнедого жеребца туда.
Хурин стоял, держа коня под уздцы. Вместо своей куртки он был выряжен в длинный камзол и, несмотря на темный плащ, под которым прятал короткий меч и мечелом, дрожал от холода.
— Лорд Ингтар вон там, – сказал нюхач, кивая на узкий проход. – Он говорит, оставим лошадей тут и дальше пойдем пешими. – Когда Ранд спрыгнул с Рыжего, Хурин произнес: – Фейна мы найдем дальше по этой улице. Лорд Ранд. Я отсюда след чую.
Ранд повел Рыжего туда, где за стойлами Ингтар привязал своего коня. В грязной, с дырами дубленке шайнарец не слишком походил на лорда, и застегнутый поверх нее пояс с мечом смотрелся весьма странно. Глаза Ингтара лихорадочно блестели.
Привязав Рыжего подле Ингтарова жеребца. Ранд помедлил, глядя на седельные сумки. Оставить знамя в отряде он не решился. Нет, конечно, навряд ли кто-то из солдат исчезнет, прихватив сумки, но того же самого не скажешь о Верин. Откуда знать заранее, как она поступит, найдя знамя? Однако, имея его при себе, он чувствовал себя неуютно. Поразмыслив, Ранд оставил седельные вьюки привязанными позади седла.
К Хурину и Ранду присоединился Мэт, а через пару минут Хурин привел Перрина. На Мэте были мешковатые шаровары, заправленные в сапоги, а на Перрине – короткий для него плащ. Ранд подумал, что все они смахивают на странных нищих, но в таком
