Читаем без скачивания Уловка Прометея - Роберт Ладлэм

И, конечно же, деловая пресса превратила его в объект поклонения. Мэннинга – при всем его огромном богатстве – всегда изображали как человека скромного и непритязательного, не столько даже склонного к затворничеству, сколько застенчивого. «Бэррон» как-то назвала его Папашей Уорбаксом[10] информационной эпохи.

Но Паркеру все равно было не по себе, и он никак не мог избавиться от тягостного ощущения. Отчасти это объяснялось маячащими впереди неприятными перспективами – ведь контроль грозил выскользнуть у него из рук, Проклятье, он ведь холил и лелеял «ИнфоМед», как собственного ребенка, и ему было больно от одной лишь мысли о том, что теперь его компания будет низведена до роли малой части огромного конгломерата. Но за всем этим крылось еще нечто такое, что можно было назвать конфликтом культур. В конце концов, Паркер был всего лишь бизнесменом, чего никогда и не скрывал. Его главные вкладчики и советники тоже были бизнесменами. Они говорили на языке финансов: возвращение вложенного капитала, добавочная рыночная стоимость. Центры затрат и центры прибыли. Может, подобный образ мыслей нельзя было счесть возвышенным, но, по крайней мере, это было честно, и это Паркер мог понять. А мозг Мэннинга, похоже, работал как-то по-другому. Мэннинг мыслил и излагал свои мысли, пользуясь очень расплывчатыми терминами вроде исторических сил и глобальных тенденций. Тот факт, что «Систематикс» превратилась в огромную, чрезвычайно прибыльную корпорацию, казался Паркеру почти игрой случая.

«Видите ли, вас никогда не интересовали мечтатели», – как-то сказал Паркеру Гупта после одного из бесконечных совещаний, посвященных вопросам стратегии, и, несомненно, в чем-то он был прав...

– Я очень рад видеть здесь вас всех, – произнес Грегсон Мэннинг, обращаясь к гостям и пожимая им руки. Мэннинг был высоким, хорошо сложенным, стройным мужчиной, с темными блестящими волосами. Он отличался аристократической внешностью и был красив суровой мужской красотой: правильные черты лица, квадратный подбородок, орлиный нос, гладкая, лишенная морщин кожа. Мэннинг просто-таки лучился здоровьем, уверенностью в собственных силах и – как вынужден был мысленно признать Паркер – обаянием харизматической личности. Одет он был в брюки цвета хаки, белую рубашку и легкий кашемировый блейзер. Мэннинг одарил присутствующих сердечной улыбкой, продемонстрировав безукоризненные белые зубы.

– Я никогда не пришел бы сюда, если бы не питал глубочайшее уважение к достижениям «ИнфоМед», так же, как вы бы сюда не пришли, если бы... – продолжал Мэннинг, расплываясь в улыбке.

– Если бы не ценили сорокапроцентную премию, которую вы предложили за наши доли! – со смехом перебил его громогласный, грузный председатель правления «ИнфоМед» Алекс Гарфилд.

Гарфилд был типичным капиталистом, не отягченным излишним воображением, который – так уж случилось – в годы становления «ИнфоМед» обеспечивал компанию денежными дотациями. Интерес Гарфилда к «ИнфоМед» не простирался дальше стремления вернуть свою законную долю. Адам Паркер не испытывал особо теплых чувств к Гарфилду, но знал, в каких пределах на него можно полагаться.

В глазах Мэннинга заплясали огоньки.

– Значит, наши интересы сходятся!

– Мистер Мэннинг, – произнес Паркер, – у меня есть к вам несколько вопросов; возможно, их следует обсудить в свете финансовых проблем, но я тоже имею здесь право голоса.

– Пожалуйста, – произнес Мэннинг с легким поклоном.

– Приобретая «ИнфоМед», вы получили не только обширную базу медицинских данных, но и семь сотен опытных работников. Мне хотелось бы знать, что их ждет. «Систематикс» – одна из таких компаний, о которых люди знают все и не знают ничего. Она надежно хранит свои тайны и является для окружающего мира полной загадкой. Такое упорное стремление к сохранению тайн может вызывать некоторое беспокойство – по крайней мере, со стороны тех, от кого эти тайны хранят.

– Сохранение тайн? – Мэннинг склонил голову набок, и улыбка его потускнела. – Думаю, вы затронули самый сложный вопрос. Но я буду очень огорчен, если вы действительно считаете наши главные цели загадочными.

– Боюсь, в точности стремлений вашей организации не понимает никто, – раздраженно отозвался Паркер. Оглядев комнату и отметив про себя, с каким благоговением присутствующие смотрят на Грегсона Мэннинга, Паркер понял, что они, мягко говоря, не одобрят его замечаний. И еще он понял, что это была его последняя возможность высказать свое мнение.

Мэннинг впился в своего собеседника взглядом – как ни странно, этот взгляд нельзя было назвать враждебным.

– Дорогой друг, я не верю в королевские права и привилегии традиционных организаций, в перегородки, барьеры и так называемые пунктирные связи. Думаю, это известно всем здесь присутствующим. Ключ успеха «Систематикс» – нашего, как я могу сказать без ложной скромности, значительного успеха, – заключается в том, что мы избавились от устаревшего образа действий, выбросили его за борт, как ненужный груз.

– Но в структуре любой корпорации существует своя логика, – продолжал стоять на своем Паркер. Прочие участники совещания недружелюбно уставились на него. Даже Тони Гупта потянулся и предостерегающе коснулся руки босса. Но Паркер не привык держать свое мнение при себе – и чтоб ему лопнуть, если он начнет учиться этому сейчас! – Вспомогательные отделы и всякая всячина – вот основа, на которой строится схема потока информации. Я просто хочу знать, как вы намерены проводить интеграцию вашего нового приобретения.

– Кто изобрел корпорации в нынешней их форме? – терпеливо произнес Мэннинг таким тоном, словно пытался что-то объяснить умственно отсталому ребенку. – Люди, подобные Джону Рокфеллеру с его «Стандард ойл» и Альфреду Слоуну с его «Дженерал моторз». В послевоенную эпоху экономической экспансии появились Роберт Макнамара из «Форда», Гарольд Дженин из «ИТТ» и Реджинальд Джонс из «Дженерал электрике». Это была эпоха расцвета многопрофильного административного слоя, когда руководителям помогал целый штат аудиторов и специалистов по планированию. Лишенная гибкости структура – но без нее нельзя было обойтись, когда следовало распределять самые скудные и самые ценные ресурсы – информацию. Ну, а что же произойдет, если информация станет такой же легкодоступной, как воздух, которым мы дышим, и вода, которую мы пьем? Все это станет ненужным. Все это уступит дорогу.

Паркеру вспомнилось одно высказывание Мэннинга, некогда промелькнувшее в «Барронсе»: что-то насчет того, что цель «Систематикс» – «заменить двери окнами». Паркер вынужден был признать, что этот человек и вправду обладает неким гипнотическим, сверхъестественным красноречием, как можно было предположить, исходя из его репутации. Но Паркер продолжал беспокойно ерзать. Ему по-прежнему было не по себе. «Все это уступит дорогу».

– Уступит дорогу чему?

– Если прежний способ действий сводился к вертикальной иерархии, то новый способ действий заключается в создании горизонтальных сетей, выходящих за рамки границ, образованных различными организациями. Мы создаем сейчас сеть из компаний, с которыми мы можем сотрудничать, а не управлять ими, как некий руководящий центр. Границы сломаны. Логика сети поощряет самоконтролирующиеся системы, управляемые потоком информации. Непрерывность контроля означает, что мы устраняем факторы риска, существующие как внутри оргструктуры, так и вне ее.

Лучи заходящего солнца окружили голову Мэннинга сияющим ореолом, добавляя убедительности его образу.

– Вот вы – предприниматель. Оглянитесь: что вы увидите вокруг? Распыленные рынки капитала. Измельченные до предела рынки труда. Пирамидальная структура стремится растечься. А самоорганизация означает сотрудничество. Все, что нам требуется, – это разработать связи, не только внутренние, но и внешние, выработать совместную с нашими партнерами стратегию; контролировать вопросы, выходящие за пределы сферы права собственности. Информационные каналы сейчас перестраиваются по-новому. Они должны быть прозрачными на всех уровнях. Интуиция подсказывает мне, что именно в этом направлении и лежит будущее капитализма.

Слова Мэннинга привели Паркера в замешательство.

– Вас послушать, так получается, что «Систематикс» на самом деле вовсе не корпорация.

– Называйте ее, как вам угодно. Когда границы действительно проницаемы, нет ничего более локализованного, чем традиционная фирма. Но мы уже живем в такую организационную эпоху, когда ответственность не может лежать на одном человеке. Право собственности может сохраниться лишь в фрагментарном виде, но и риск будет распределен между всеми. Поэт Роберт Фрост сказал, что хорошие изгороди помогают поддерживать добрососедские отношения, но лично я в это не верю. Прозрачные стены, стены, через которые вы можете пройти, куда вам потребуется, – вот что нужно сегодня миру. Чтобы преуспеть, вы должны научиться ходить сквозь стены. – Мэннинг на миг умолк. – И это будет гораздо легче проделывать, когда стены исчезнут.