В августе британская правительница и ее супруг нанесли ответный визит, приехав в Париж. Визит имел огромный успех. Все улицы и бульвары Парижа были завешаны гирляндами в честь королевы Виктории и принца Альберта, все радостно их приветствовали. Уорт с Мари, питавшие сильнейший интерес к подобным событиям, нашли хороший наблюдательный пост, откуда видели, как чета вышла из поезда. По дороге домой Уорт вспоминал, как отвратительно была одета королева.
— Мало того что она нацепила эту соломенную шляпку, которая ей вовсе не идет, и несла этот ядовито-зеленый зонтик, — восклицал он на ходу, — так еще на этой безобразно громадной сумке у нее был вышит пудель! Пудель!
— Но ты же слышал, как она с гордостью сказала кому-то, что этого пуделя вышила ее дочь, — мягко вставила Мари. — По-моему, это так трогательно.
Уорт громко застонал. У него были свои представления о том, как должна быть одета первая леди великой нации. И вышитые пудели совершенно исключались.
На стенде «Мезон Гажелен» на Универсальной выставке, которую несколько раз посетила императорская чета, была представлена придворная накидка, создавая которую Уорт ориентировался на королев, императриц и принцесс. Из старинного белого муара, с роскошной вышивкой золотом, она должна была изящно ниспадать с плеч. Судя по количеству пришедших после этого писем с гербами, можно было не сомневаться, что он надолго установил на нее моду среди особ королевской крови. Мсье Гажелен и Обиге получили первую премию. Уорта даже не пригласили на вручение награды, а его работодатели, купаясь в лучах его славы, приняли все почести из рук самого императора.
Когда лето закончилось, а вместе с ним улеглась вся лихорадочная деятельность, Стефани смогла немного расслабиться и воспользовалась свободным временем, чтобы подготовить все необходимое для поездки в Крым. Она твердо решила, что ничто не воспрепятствует ей навестить любимого человека.
Она не стала называть Уорту маршрут, не желая, чтобы слухи о ее тайном плане подхватили болтливые языки. Даже император ни о чем не должен был знать до тех пор, пока она сама не обратится к нему с просьбой. Она просто сказала портному, что отправляется в путешествие по морю и по суше и что климат там очень холодный.
Мадам Уорт продемонстрировала ей восхитительные дорожные костюмы. Теплые шерстяные платья ярких оттенков вишневого, сливового и кораллового, таинственно мерцающие вечерние туалеты с дополнительной подкладкой, предназначенной для того, чтобы защитить тело от холодных сквозняков, плотная, но элегантная амазонка с теплой накидкой, а также плащ с капюшоном на меховой подкладке.
— Начинайте прямо сейчас, мсье Уорт, — велела Стефани, даже не подумав о том, что будет делать со всем этим ворохом ненужной одежды, если ее мечты не сбудутся.
Каждая примерка сопровождалась радостным возбуждением. Каждый новый наряд предназначался для восхищенного взора Пьера. Она была дружелюбной и стала самой желанной клиенткой в ателье. Луизе особенно нравилось помогать ей в примерочной. Стефани не выказывала ни малейшей раздражительности и нетерпеливости, не издавала громких усталых вздохов и не жаловалась по пустякам. Мадемуазель Стефани Казиль с готовностью расточала похвалы и комплименты и разражалась безудержным заразительным смехом, если что-то было не так, щебетала без устали, сколько бы ни приходилось стоять на одном месте, пока Уорт отрывал рукава или какую-нибудь другую деталь платья, и примерка начиналась заново.
Стефани полюбила мадемуазель Луизу и была счастлива находиться в ее обществе во время бесконечных примерок. Мадемуазель Казиль считала Луизу умной и гораздо более начитанной, чем она сама. Но в музыке у них оказались одинаковые предпочтения, и однажды, когда они обсуждали известную обеим оперу, вдруг одновременно запели одну и ту же арию, в примерочную ворвался Уорт, на лице которого читалось такое возмущение, что, когда он ушел, они громко рассмеялись. Если бы не необходимость держать свою предстоящую поездку в строжайшей тайне, Стефани непременно открылась бы Луизе. Девушки кое-что рассказали друг другу про себя и прониклись взаимной симпатией, когда выяснили, что обе рано осиротели и узнали, что такое быть лишенной в детстве родительской любви, как бы ни старались окружающие возместить утрату.
Наконец настал день, когда гардероб был полностью готов. Стефани импульсивно взяла ладони Луизы в свои.
— Благодарю вас за то, что помогали изготовить для меня всю эту прекрасную одежду, мадемуазель Луиза. Надеюсь, однажды вы так же поможете сшить мне приданое.
Луиза ласково улыбнулась:
— Почту за честь, мадемуазель Казиль.
В течение всех этих недель, когда готовился гардероб, Стефани деликатно наводила справки, расспрашивала жен, чьи мужья находились в Крыму. Наконец она подыскала себе одну вдову, которая должна была туда поехать, чтобы привезти во Францию для захоронения останки своего мужа — это была особая привилегия, дарованная ей императором за отвагу, проявленную ее покойным мужем в бою. Вдова, мадам Элен де Винсен, красивая женщина с темными глазами, которые от печали потемнели еще больше, с готовностью выжалась сопровождать Стефани, если ей разрешат ехать.
— Если будет необходимо, я лично поговорю по поводу вас с императором, — предложила мадам Винсен. — Можно сказать ему, что общество молодой девушки будет мне большой поддержкой в моей печальной миссии.
Император внимательно выслушал Стефани.
— Я люблю Пьера всем сердцем, сир, — сказала она, и от избытка чувств на глазах у нее выступили слезы. — Я никогда вас ни о чем не просила и теперь умоляю оказать мне эту единственную милость. Позвольте мне отправиться к нему. Умоляю! — Она упала на колени подле его кресла, сложив ладони, как при молитве.
— А ты не спрашивала у императрицы, позволит ли она тебе отправиться в это романтическое паломничество? — поинтересовался он, откинув голову и разглядывая потолок, пока затягивался сигарой.
— Нет, сир. Я подумала, что прежде должна попросить позволения у вас, как ваша крестница и подопечная.
Последовала долгая пауза. Ей показалось, что она умрет от напряжения. Потом заметила, как он покосился на нее.
— Так чего же ты ждешь? Я даю тебе разрешение. Советую тебе немедля испросить позволения у императрицы.
С радостным криком Стефани подпрыгнула, схватила его руку и прижала ее к губам. Мадам де Винсен — женщина высокой морали, ей можно поручить присмотр за девушкой, уж она-то не пустит ее на линию фронта и убережет от других нелицеприятных зрелищ. Он сам в молодости воевал и прекрасно знал, какой эффект окажет на капитана появление молодой красивой француженки после долгих месяцев грязи, мерзости и крови. Он больше не опасался его нелепых просьб разрешить ему жениться на своей любовнице. Все идет как нельзя лучше.
