— Нет, сир. Я подумала, что прежде должна попросить позволения у вас, как ваша крестница и подопечная.
Последовала долгая пауза. Ей показалось, что она умрет от напряжения. Потом заметила, как он покосился на нее.
— Так чего же ты ждешь? Я даю тебе разрешение. Советую тебе немедля испросить позволения у императрицы.
С радостным криком Стефани подпрыгнула, схватила его руку и прижала ее к губам. Мадам де Винсен — женщина высокой морали, ей можно поручить присмотр за девушкой, уж она-то не пустит ее на линию фронта и убережет от других нелицеприятных зрелищ. Он сам в молодости воевал и прекрасно знал, какой эффект окажет на капитана появление молодой красивой француженки после долгих месяцев грязи, мерзости и крови. Он больше не опасался его нелепых просьб разрешить ему жениться на своей любовнице. Все идет как нельзя лучше.
Убедить императрицу было сложнее. Она чрезвычайно обеспокоилась, ее волновало, что Стефани окажется в месте, кишащем похотливой солдатней.
— Но мы с мадам Винсен все время будем находиться под личной охраной генерала Боске, — возражала Стефани. — Нас проводят с судна снабжения и потом доставят обратно, когда через несколько дней мы отправимся домой.
Евгения в конце концов уступила, но все равно была необычайно раздражена.
— Только постарайтесь вернуться к тому моменту, когда я окажусь в постели. Мне бы хотелось, чтобы все мои фрейлины были возле меня.
Оставшись одна, Евгения устало прикрыла глаза и откинулась на подушки. Она жаждала родить этого ребенка, жаждала подержать на руках своего младенца и дать выход накопившейся материнской любви, которую она могла выплескивать пока только на своих обожаемых фрейлин. Если бы в ее юном возрасте двое жестокосердных мужчин не разбили ей сердце, то сейчас она смогла бы ответить на ту страсть, которую выказывал ей супруг. Если бы Луи Наполеон терпеливо хранил ей верность, то, возможно, она смогла бы снова стать тем живым непосредственным созданием, каким была когда-то, но дело в том, что в сексе муж был ненасытен, ощущая алчную потребность заниматься этим в любое время дня и ночи, и без зазрения совести пускался в любые любовные авантюры. Еще до свадьбы она слышала, правда, тогда не поверила, что однажды на каком-то придворном празднестве он на глазах у всех куда-то пропал вместе со своей любовницей, и когда через час они вернулись, сильно запыхавшиеся, он объявил всём, что они просто решили немного отдохнуть. Теперь она готова была в это поверить, но, как ни странно, Евгения все еще любила его, хотя он навсегда внушил ей отвращение к мужчинам. Если она родит мальчика, то простит этому крошке его принадлежность к мужскому полу, потому что, родив наследника императорского трона и покончив со своей обязанностью, она сократит визиты супруга в свою спальню.
Стефани отплыла вместе с мадам де Винсен в начале ноября. Путешествие прошло замечательно: погода на Средиземном море была относительно спокойной, а капитан с офицерами судна снабжения оказались предупредительны и вообще составили весьма приятную компанию. Они сошли в суетливом шумном черноморском порту, где их встретил капитан Дегранж. Он выразил соболезнование мадам де Винсен, отметив отвагу ее супруга, которая всем им послужила примером, после чего небрежно поздоровался со Стефани, однако в его глазах читалось восхищение, какое она не раз видела во взгляде других мужчин.
— Капитан де Ган сейчас с вами? — спросила наконец Стефани.
— Нет, но за ним послали, и сегодня вечером вы его увидите.
— Он знает, что я здесь?
Капитан Дегранж покачал головой:
— В официальных приказах не даются разъяснения личного характера, мадемуазель. Ему сообщили, что он должен явиться в штаб генерала Боске, где пробудет в течение трех дней. — Дегранж сдержал улыбку. — Воображаю, как он заинтригован. Завидую тому, что его ожидает столь восхитительный сюрприз.
Под эскортом нескольких конных уланов вдова с девушкой ехали сперва в каком-то старом местном экипаже, который специально подогнали в порт, а потом — верхом на лошадях, впереди волочившегося армейского фургона, груженного их багажом. Стоял мороз, повсюду были снежные заносы, обнажившаяся местами земля была того же серого цвета, что и небо. Они проехали мимо французского военного лагеря, освещенного красно-золотистыми отблесками костров, от которых поднимался дым, но на них почти никто и не взглянул, потому что они были так плотно закутаны, что солдаты даже не догадались, что это женщины. Стефани сильно удручил их оборванный вид: кто-то кутался в одеяла, чтобы согреться, некогда сверкающие краги были грязные и залатанные. На многих были русские шинели и другие предметы одежды, в том числе казацкой, и ей даже не хотелось думать, каким образом они им достались.
По пути им встретился отряд британских солдат, дисциплинированных и подтянутых, прошедших бодрым маршем, но в целом одеты они были не лучше ее соотечественников, если не считать их безупречно белых ремней. Судя по тому, что рассказал ей капитан Дегранж, у британцев условия были гораздо хуже, чем у французов в эту первую ужасную зиму, и, если бы не мисс Найтингейл, то умерших от ранений было бы гораздо больше из-за отсутствия больничного оборудования. Стефани подумала, что плохо приходится и туркам, мимо лагеря которых они проезжали: уж слишком исхудавшие были у них лица, видимо, не только из-за недостаточного питания, но и в силу других невзгод.
Наконец их с мадам де Винсен привезли в деревню, разгромленную в одном из сражений. Штаб генерала Боске располагался в самом большом здании, дважды поменявшем хозяев, пока французы не удостоились всех почестей с падением Севастополя. Расписные потолки и золоченая лепнина еще хранили следы былой роскоши, но из обитых дамастом стен были вырваны канделябры, тяжелая мебель, которую еще не успели растащить, была изранена саблями и мечами, кое-где глубоко в дереве засели мушкетные пули. Но от пола до потолка возвышались пышущие жаром печи, сквозь решетки которых весело поблескивало пламя, и Стефани с мадам де Винсен с радостью сбросили свои тяжелые верхние одежды.
— Я приношу свои извинения за некоторый беспорядок, — криво усмехнулся капитан Дегранж, — но, поверьте, нам предоставят все удобства, и, смею вас уверить, когда вечером сюда вернется генерал Боске, он будет польщен не менее всех нас, если вы присоединитесь к нам за ужином.
Когда мадам де Винсен со Стефани поднялись в свои смежные спальни, их там уже поджидали две горничные, молчаливые крестьянки в обшитых тесьмой белых платках, закрывавших лоб и волосы, очень опрятные и аккуратные. Приплывших путешественниц напоили горячим чаем из самовара, который разлили, положив туда ломтики лимона, в чашки из тончайшего фарфора, видимо, каким-то чудом не попавшиеся в лапы французским и русским мародерам, и подали сладкие белые булочки и крошечные лепешки с тмином.
