— Я хочу услышать ответ из этих охренительных губ. Я тебя возбуждаю?
Она испускает долгий вздох, за которым следует короткий вдох, когда я играю с клитором. Ее бедра поднимаются, умираю от желания шлепнуть по ее соблазнительной попке.
— Да, боже, ты меня возбуждаешь, Брэм.
— М-м-м, мне нравится это слышать, — встаю на колени на кровати, занимая более удобную позицию, чтобы иметь лучший угол обзора. — Тебя когда-нибудь шлепали, Джулия?
— Н-нет, — говорит она, ее дыхание становится затрудненным.
— Никогда? Даже несмотря на то, что эта задница умоляет об этом? — Джулия молча качает головой. — Что ж, нам придется это исправить.
С легкостью ввожу в нее два пальца, мягкую и влажную, тугую и теплую, мой член упирается в молнию джинсов, желая оказаться на месте пальцев. Она поднимает бедра еще выше и начинает скользить по пальцам. Это самое сексуальное, что я когда-либо видел, Джулия Уэстин трахает мои пальцы, выражение чистого экстаза отражается на ее прекрасном лице.
Я позволяю ей делать всю работу, вращая бедрами, позволяя ей взять инициативу в свои руки, и как только она задает правильный ритм, шлепаю ее по заднице. Мгновенная реакция — стон, и она становится еще более влажной вокруг моих пальцев. Блядь, это очень возбуждает.
— Да. — Джулия двигает бедрами чуть быстрее.
Опираясь локтями и предплечьями на кровать, выпячивает попку вверх, словно умоляя о большем. Мои пальцы скользят внутрь и наружу, и я на грани того, что вот-вот потеряю сознание.
Я вынимаю пальцы, вызывая у нее бурный протест, брюки уже расстегнуты и спущены достаточно, чтобы я мог высвободить член и быстро войти в ее тепло.
— Черт возьми, — стискиваю ее задницу и позволяю ей снова взять все под контроль.
Она вводит и выводит мой длинный, твердый член, ритм вызывает у меня головокружение от вожделения.
Я снова шлепаю ее, на этот раз чуть сильнее. Джулия сжимается вокруг меня, втягивая меня в себя, прижимаясь своими бедрами к моим.
— Господи, — бормочу я, наклоняясь, и хватаю ее за грудь.
Без изящества с силой сжимаю ее сосок и чувствую волну удовольствия, которую получаю от сильного сжатия ее внутренних стенок. Ее дыхание прерывистое, словно она не может понять, как набрать воздух в легкие. Ее стоны эхом разносятся по небольшому пространству спальни, кровать скрипит под нами, но мы не останавливаемся.
— Ох, блядь, о, боже, — кричит она, когда ее внутренние стенки сжимаются вокруг меня. Я быстро тянусь к ней и играю с клитором. Джулс выкрикивает мое имя, затем замирает на кровати и неудержимо трясется.
Черт. Мой член набухает внутри нее перед тем, как я выплескиваю все, что у меня есть. Толчок за толчком, сперма изливается из меня, пока я полностью не истощаюсь, и даже когда думаю, что кончил, мой член спазмирует, пока Джулия продолжает слегка сжиматься вокруг меня. Ебать.
Она сексуальна.
Она моя.
Мы оба рухнули на кровать, я — на нее. Все еще находясь внутри, целую ее шею, плечи, откидываю в сторону волосы, чтобы поцеловать щеку и уголок рта.
— Блядь, Джулс, кажется, я никогда не кончал так сильно.
Она хихикает.
— То же самое ты говорил и после минета с вибратором.
— Это превзошло все ожидания. Когда ты трахала мои пальцы и член, это было чертовски сексуально.
— Тебе понравилось? — Она лениво улыбается мне.
— Я в восторге.
***
— Почему ты не готовила для нас в колледже? — спрашиваю я, похлопывая себя по животу, который в данный момент набит стряпней Джулии.
Она облизывает вилку. Без стеснения. Словно от того, что она облизывает вилку, у меня член не напрягается в считанные секунды.
— Я жила в общежитии, а ты жил в доме братства, где каждую ночь пропадали кастрюли и сковородки. — Она с улыбкой смотрит на меня поверх вилки, точно зная, что делает.
Я вырываю вилку из ее рук и кладу ее на свою пустую тарелку.
— Думаю, это всего лишь оправдание. Ты не хотела, чтобы мы знали, как хорошо ты готовишь, иначе тебе бы пришлось готовить семейные ужины каждый воскресный вечер.
— Этого я и боялась. Я не хотела постоянно готовить для вас, дураков.
— Если бы тебе пришлось готовить семейный ужин, что бы ты приготовила?
Она барабанит пальцами по столу, устремив взгляд к потолку, обдумывая ответ.
— Хмм, наверное, что-нибудь отвратительное, чтобы не пришлось снова готовить.
— Да ладно, если бы ты не думала, что тебя заставят готовить нам ужин каждое воскресенье, что бы ты приготовила?
Она испустила долгий вздох.
— Легко, я бы приготовила макароны с сыром. Я бы подала их с гарниром. Можно было бы выбрать разные варианты, например, больше сыра, бекон, зеленый лук, брокколи, курицу, барбекю и тому подобное. А на десерт, наверное, ирисовые батончики.
Я несколько раз моргаю.
— Ты говоришь так, будто уже думала об этом.
— Да. Много раз. Я думала, что однажды Рэт попросит меня об этом, и хотела быть подготовленной, так что я на самом деле продумывала меню. Я хотела, чтобы каждый парень в братстве знал, что я могу накормить их как следует, и что со мной не стоит связываться.
— Да, с тобой никто бы не стал связываться.
— Потому что я сестра Рэта, знаю.
— Нет. — Я качаю головой. — Потому что как только я тебя встретил, все парни в доме знали, что с тобой нельзя связываться, иначе они будут отвечать передо мной.
Она сидит, ошеломленная, несколько секунд, прежде чем ее взгляд смягчается.
— Правда?
Я киваю.
— Да, я не хотел, чтобы кто-то еще был рядом с этими твоими гольфиками. Я предъявил права, в странной форме, но все же.
— Ты помочился рядом со мной?
Из глубины моего живота вырывается смех, я тяну ее к себе на колени и просовываю руку ей под майку, поглаживая нежную кожу.
— Да, я относился к тебе, как к своему личному пожарному гидранту, и мочился вокруг тебя. Мне не стыдно за это.
— Странно, но я нахожу это очаровательным.
Эта девушка. Никогда не перестает меня удивлять.
***
— Джулия Энн Уэстин, сними с меня наручники, — я глубоко вдыхаю и стону, — неме-е-е-едленно.
Твою мать.
Я отклоняюсь в сторону, надеясь, что наручники дешевые и треснут при хорошем рывке. Но они не поддаются.
— Ты сказал, что хочешь этого.
— Нет, не говорил, — шиплю я сквозь зубы… блядь. — Я сказал… О, боже, сделай так еще раз.
Ее идеальный язычок лижет нижнюю часть моего члена, прямо у кончика, в нужном месте. Она проводит языком несколько раз, пока я не чувствую, как напрягаются мои яйца.
— Ладно, хватит. Всё. Остановись, — выдавливаю я из себя, когда она облизывает меня еще раз, отчего у меня выпучиваются глаза. — Джулия. Прекрати.
Ее лукавая улыбка показывается из-за моей массивной эрекции.
— Ты хочешь, чтобы я прекратила? — Она приподнимается со своего места и проводит своими сморщенными сосками по моему члену, прокладывая дорожку поцелуев вверх по моему животу. Когда она достигает моего рта, то слегка покусывает мои губы. — Я думала, ты хочешь кончить.
— Хочу, — отвечаю я, затаив дыхание, потребность в трении переполняет меня. — Но это была плохая идея. Мне нужен контроль. Мне нужно быть внутри тебя.
Она шевелит бровями.
— Это была отличная идея. Мне нравится без преград распоряжаться твоим телом. И разве не ты говорил о сорока пяти минутах прелюдии? Прошло всего десять минут, Брэм. У нас еще полно времени.
С этими словами она возвращается к моей груди и тянет зубами за сосок. Мой член подпрыгивает.
— Блядь. Ладно, ладно, я был неправ. Сорок пять минут — слишком долго. — Во всяком случае, для меня. Я дергаю наручники, но ничего не происходит. — Пяти минут достаточно, мы уже превысили этот срок. Так что, запрыгивай на меня.
Я киваю головой, пытаясь побудить ее сесть на меня.
— М-м-м, все в порядке. Мне и здесь хорошо.
Ее сиськи трутся о мою кожу, когда она снова скользит к моему члену. Джулия берет мои яйца в руку, перекатывает их несколько раз, прежде чем провести кончиком языка вдоль основания моего члена и облизать до конца. Из кончика вытекает предэякулят, я закрываю глаза, и мое дыхание становится еще более затрудненным, чем раньше.
