Это был, конечно, знак Божьего благословения. Она перекрестилась и прочла короткую благодарственную молитву.
Но в этот момент чья-то большая рука схватила ее за запястье. Пальцы были мозолистыми и грязными. Она вскрикнула, но человек больно ударил ее по губам.
Похититель потащил ее в лес.
Глава 25
Бренна боролась как могла, но стальные руки обхватили ее с такой силой, что ей стало трудно дышать. Сердце было готово выскочить из груди.
Человек тащил ее в лес — подальше от домиков деревни, подальше от спасительной дороги. Ветки хлестали ее по лицу. Туфли слетели с ног, и голые ступни волочились по грязи.
Она брыкалась и кусалась, но все было напрасно.
— Одно слово, и я перережу тебе горло, — прошептал грозный голос. Блеснул нож, и холодный металл коснулся ее горла.
Ужас сковал все ее члены. Широко открытыми глазами она смотрела на лезвие. Это был короткий кинжал с золоченой головкой и рубином в рукоятке. Он был слишком мал для огромной руки бандита. t'occhio del diavolo.
Джеймс.
Она перестала сопротивляться, отдавшись на его волю, как уже столько раз делала по ночам. И ее глупому, бездумному женскому естеству было все равно, что нож приставлен в гневе, а не для того, чтобы доставить ей удовольствие. Ее тело помнило только то, как кинжалом с нее срезали одежду для любовных утех, и то, как им сбривали волосы с лобка.
— Джеймс, — пробормотала она. Ее сердце забилось от радости — она его нашла, она, наконец, во всем признается, и они смогут начать свою жизнь сначала.
— Не называй меня так, — потребовал он, отнимая ладонь от ее рта.
— Милорд…
— И не так. Из твоих уст я должен слышать только одно слово — «повелитель», и при этом ты должна стоять передо мной на коленях и просить, пощады.
От этих слов и грубого тона, каким они были сказаны, ее эротическое настроение исчезло. Послышался звук колоколов, призывающих монахинь к утренней молитве. Ее не хватятся — в это время она занята живописью в своей студии с разрешения женщины, которая, как она только что узнала, произвела ее на свет.
Ужас теснил ей грудь, затрудняя дыхание и движение. Джеймс крепко держал ее и шел так быстро, что она все время спотыкалась. Грязь хлюпала под ее босыми ногами. Она вдруг вспомнила, как он тащил ее по проходу в церкви в день бракосочетания, и это воспоминание причинила ей такую же боль, как воспоминание об отце, разбивающем голубую вазу.
— Перестань меня тащить, — пробормотала она.
— Тише, дорогая жена, — он пощекотал кончиком кинжала ее горло. — Перестань сопротивляться и не надейся, что сможешь улизнуть.
— Я не сопротивляюсь, болван. Я пытаюсь за тобой успеть.
Горячность в ее голосе, видимо, поразила его, потому что он немного ослабил хватку.
Она повернулась и увидела его лицо. Полузажившие багровые рубцы покрывали его щеку, на лбу и висках были три глубокие ссадины, образовавшие неровную букву «w».
Господи. Она непроизвольно подняла руку, чтобы дотронуться до его лица. Это все по ее вине, с болью в сердце подумала она.
Ярость сверкнула в его глазах. Он грубо оттолкнул ее руку. Удар был несильный, но само движение причинило ей почти такое же страдание, как если бы он вонзил кинжал в ее сердце.
Она еще никогда не видела его таким холодным, даже когда он стоял над ней с кнутом в руке. Тогда он был намерен обеспечить безопасность замка. А теперь он выглядел так, словно мог, не дрогнув, убить ее. Без всякого сожаления. Было такое впечатление, что в нем исчез человек и остался лишь полный ненависти дикий зверь.
Его длинные и, видимо, давно нечесаные волосы были растрепаны. Было очевидно, что он не владеет собой, как это бывало раньше. И в том, что он так изменился, виновата она.
— Мне… мне очень жаль, — прошептала она. Сердце в груди словно заледенело. — Я знаю, что ты на меня сердишься, но…
— Нет, я не сержусь, — ответил он довольно мягко, но ненависть в его взгляде говорила об обратном. Шрамы на его щеке налились кровью. — Я просто в бешенстве.
Желчь подступила к горлу, когда она поняла, насколько непредсказуема ситуация.
Он между тем привел ее в оливковую рощу. У нее стучали зубы и тряслись руки. Она озиралась вокруг, думая, не попытаться ли ей бежать. Но если она и побежит, он сразу же ее поймает.
— Я сбежала из монастыря, чтобы восстановить твое добр… — заикаясь, начала она.
— Замолчи! — проревел он. — Иначе я вырежу твой лживый язык!
В его левом глазу сверкнула красная точка.
Она перегнулась пополам, схватившись за живот, и стала молить, чтобы Господь опять помог ей защитить ее ребенка. Сознаться ему, что она беременна? Неужели его гнев так велик, что он может погубить их ребенка?
— Не сопротивляйся мне, иначе я ударю тебя так, что ты потеряешь сознание, и я понесу тебя на плече.
Он был полубезумен от ярости, словно раненое животное. Его кулаки то сжимались, то разжимались.
Собрав все свое мужество, она взглянула на него. Когда-то она считала его лишь зверем, но он доказал обратное. Он был честен, более честен, чем она. Она сбежала из монастыря, потому что верила в его честность и надеялась, что в глубине души он все еще считал себя ее мужем.
Он может перерезать ей горло, но он не тот человек, который сделает это ради удовольствия.
— Просто выслуш…
Он не дал ей закончить, бесцеремонно заткнув рот куском ткани, который оторвал от платья.
— Я велел тебе замолчать.
Она попыталась вытолкнуть кляп языком.
— Прекрати.
Она повиновалась, но смотрела на него враждебно. Ну почему этот человек относится к ней с таким раздражением? Она сбежала из монастыря, чтобы защитить его честь, а он ведет себя как людоед.
— Выслушай меня! — крикнула она, но слова были слишком искажены из-за кляпа, чтобы их можно было понять.
Он перевязал кляп еще одной полоской ткани. Края впились в уголки губ, причиняя боль.
Ей оставалось лишь злиться на него. Возможно, она провела слишком много ночей в одиночестве, представляя его себе героем, по которому следовало бы сохнуть, а не обычным мужчиной, каким он был на самом деле?
Вздохнув, она последовала за ним в глубь леса.
Он наверняка скоро успокоится и даст ей возможность все объяснить.
— Добро пожаловать в путешествие в ад, — с издевкой сказал Джеймс, подталкивая Бренну вверх по трапу корабля. Кляп мешал ей говорить, и она лишь тихо скулила, пока он тащил ее за собой по палубе, а потом вниз в каюту. Там он быстро развязал ей рот и вынул кляп.
— Джеймс.
Он вышел из каюты, заперев Бренну внутри, а сам поднялся на главную палубу, где не было слышно, как она колотит в дверь. Он не желал слышать ее мольбы о пощаде. Она его пленница, и он отвезет ее в Лондон. Пусть она узнает, что такое гнев короля. И точка.
