class="p1">— На первом курсе мы оказались с ним в одной группе. Он пригласил попить с ним кофе. Он всегда смотрел мне прямо в глаза. Мало кто из парней способен на такое.
Её откровенность удивила Кросс. Почему? Неужели он думал, что она настолько наивна, что не понимает, как вид её фигуры действует на мужчин? Не знает, как пользоваться этим в своих интересах?
— Что ты изучаешь?
— Никто не верит, когда я говорю. Все думают, что девушка с моими внешними данными должна быть дурочкой. А я изучаю инженерную механику, — засмеялась она.
Отлично. Напряжение снято. Она расслабилась. Инженерная механика. Занятно.
— Я знаю, — продолжала Саманта. — Что сенатор Уиндслоу считает меня глупой. Он говорил Мэттью, что я — пустышка. На самом деле я прекрасно разбираюсь в математике и черчении. Я спец по рисованию и чтению схем.
— Рад за тебя, — ответил Сторм. — А сенатор — осёл.
— Где похитители велели заныкать деньги?
Её вопрос насторожил Кросса. Он притворился, что не расслышал. Он должен был убедиться, что она сказала именно то, что сказала.
— Что, прости?
— Где они велели заныкать бабки?
Так и есть. Никакой ошибки.
— В уличном контейнере для мусора. Как давно вы с Мэттью обручены? Я хочу узнать о тебе побольше.
— Он сделал мне предложение три месяца назад. Это было так неожиданно! Он хочет устроить пышную свадьбу на ранчо в Техасе.
— Почему не в твоём родном городе?
— У меня там никого не осталось. Родители погибли, когда я была подростком. Несчастный случай.
— Несчастный случай?
— Да, ужасная авария. Мы отдыхали в Испании, у нас там был дом. Мама, папа и моя подруга, отдыхавшая с нами, погибли из-за пьяного водителя, выскочившего на встречную полосу. Это было ужасно.
— Ты не пострадала?
— Меня не было в машине. Все говорят — повезло, — на глаза девушки навернулись слёзы. — Я простудилась, и осталась в доме, когда они поехали ужинать. Не хочу больше об этом говорить.
Фургон выехал на перекрёсток с круговым движением. Кросс, следуя указателям, выбрал съезд, ведущий к Арлингтонскому кладбищу.
— Там мы должны оставить деньги? — спросила Саманта, глядя на возвышающийся прямо перед ними дом на холме.
— Да, — ответил Алекс. — Это особняк Ли.
У въезда на кладбище их остановил охранник.
— Прошу прощения, но экскурсии по особняку на сегодня закончены. Последняя была в полпятого.
— У меня тут друзья похоронены. Ирак, — сказал Кросс. — Мы обязательно посетим особняк в другой раз.
— Вот, возьмите, — охранник протянул буклет и пропустил на территорию.
Дом Роберта Э. Ли был построен в начале XIX века в неогреческом стиле. Спроектированное одним из архитекторов, возводивших Капитолий, каменное здание украшено массивным портиком с шестью колоннами. С началом Гражданской войны, юнионисты принялись хоронить своих солдат рядом с особняком, так как президент Линкольн хотел, чтобы семья мятежного генерала Ли, включая его супругу, всё это время остававшуюся в доме, видела могилы из своих окон.
Кросс миновал огромное поле, усеянное белыми табличками, направляясь на холм, к особняку.
— Вот это место, — сказал он, указывая на зелёный бак, доверху набитый мусором.
Подъехав к нему, Деррик осмотрелся. Ничего подозрительного. Он взял сумку, расстегнул молнию. Топперс уложила пачки стодолларовых купюр ровными аккуратными рядами. Закрыв сумку, Кросс, не глуша мотор, вышел из машины и затолкал деньги поглубже в мусор, прикрыв сверху старыми газетами.
Как только он вернулся на водительское кресло, телефон Саманты зазвонил опять. Это снова был Дарт Вейдер.
— Время следующей порции.
Кросс шестым чувством, не раз выручавшим его в бою, ощутил на себе пристальный взгляд. У особняка было пусто, но в нескольких сотнях ярдов на слоне холма собралась большая группа людей. Деррику не раз приходилось бывать на похоронах, и он отметил, что покойному отдают полный набор воинских почестей. Гроб, накрытый звёздно-полосатым флагом, был доставлен к месту погребения на запряжённом лошадьми лафете. Его сопровождала знаменная группа. Военный оркестр сыграл прощальный марш, затем последовал троекратный ружейный салют. Время было слишком позднее для панихиды. Чтобы провести её в неурочный час, кому-то пришлось задействовать связи. Солнце садилось, но с места церемонии белый фургон на вершине холма был прекрасно виден.
В группу скорбящих затесался один из похитителей? Дарт Вейдер — где-то там?
Искажённый голос в трубке произнёс:
— Направляйтесь в город. Канал на 34-й стрит. Ступайте вдоль набережной к Висконсин-авеню. Первый контейнер справа. Оставьте сумку там.
Кросс выехал с кладбища, и едва вернувшись в округ Колумбия, проехав по мосту через Потомак, встал в пробке. Женщина, совмещавшая управление автомобилем с разговором по мобильному, попыталась подрезать фургон, едва не врезавшись в него.
— Тупая овца, — разозлилась Топперс. — Говорить по телефону за рулем, не пользуясь хэндс-фри — преступление. Таким место в клетке, она нас чуть не угробила!
Только аварии им сейчас и не хватало. Перекрытия движения. Небольшое столкновение — и весь план летит к чертям.
— Сенатор Уиндслоу говорил, что ты унаследовала целое состояние, — сказал Кросс, ненавязчиво прощупывая почву. — Это одна из причин, по которой он доверил тебе шесть миллионов.
— О деньгах говорить неприлично, — ответила Топперс. — Родители владели недвижимостью в Коннектикуте, Испании. И ещё в Палм-Бич. Мне там нравилось. Бывали в тех местах?
— Такое мне не по чину. Нет, я был там, конечно, но не в сезон.
— Жаль. Летом там просто отлично. Мы с подружкой отрывались по полной. Мы даже спорили, кто первой потеряет невинность! — Саманта достала из сумочки пачку жевательной резинки, предложив пластинку Кроссу.
— Нет, спасибо, — ответил он, и та, отправив в рот сразу две штуки, принялась жевать.
Сезон. В Палм-Бич в это понятие вкладывают особый смысл. Это пять месяцев бесконечных вечеринок, балов и благотворительных мероприятий, которыми никто не посмеет пренебречь. Это обязательный ритуал для наиболее влиятельных кругов Америки, самое главное светское событие для представителей старой гвардии. Это традиция, которой следуют поколениями. И происходит это не летом, а в ту пору, когда перелетные птички слетаются к югу, спасаясь от зимней стужи.
Добравшись до 31-й стрит, Кросс бросил машину в переулке, оставив Топперс одну, а сам тем временем быстро зашагал к каналу Чесапик и Огайо. Это рукотворное русло было создано из-за того, что Потомак был признан недостаточно безопасным для перевозки грузов. Торговцам был необходим другой путь, по которому они смогли бы доставлять табак и другие товары. Однако к тому времени, как строительство канала длиной около 185 миль было закончено, необходимость в нём отпала, перевозку грузов взяла на себя железная дорога. Теперь по облагороженным берегам этого сооружения гуляют влюблённые пары, да гоняются бегуны с велосипедистами.
Кросс подождал, пока
