по больницам и госпиталям залечиваю! Вы не поверите, но не далее, как сегодня утром я из очередной больнички сбежал. Так и не долечился. Вон видите, голова сзади до самой середины мозга насквозь пробита! – указал я вилкой себе куда-то за спину. – Нет мне, разлюбезная Ангелина Васильевна, ни сна, ни покоя, ни счастья семейного! Не отпускает меня служба, потому как слишком уж незаменимый я специалист! Да чего уж там, если честно, то ценит меня начальство! – с чувством исполненного долга положил я обглоданную куриную косточку перед собой, – Они мне даже орден на днях обещали вручить! – уже абсолютно не торопясь, вместе с добрыми словами лениво допережевывал я остатки курицы. Рачительно собирая хлебной корочкой остатки янтарного соуса с опустевшей тарелки.
Вспыхнувшее любопытство не позволило сердобольной гражданке Лапиной спокойно усидеть на своём стуле. Она подхватилась и, встав, торопливо обошла меня справа, неосторожно задев тугим бедром мой локоть. И обойдя, встала за спиной, шумно дыша в пораненный бандитами героический затылок.
- Да как же это?! Ведь нельзя же так! Вам же покой нужен, Сергей Егорович! Это же голова! Сами же говорите - мозг! Да еще до самой середины!!
Я почувствовал на висках лёгкие прикосновения её теплых пальцев и от удивления раньше времени прекратил жевательный процесс.
Похоже, что я слегка перестарался с запросом на жалостливое сочувствие к себе со стороны этой доброй квартирной хозяйки. Она настолько прониклась и впечатлилась, что даже начала первой трогать меня руками. Так-то оно бы и ничего, но эта тактильная инициатива должна была бы исходить от меня.
- Эх, Ангелина Васильевна! – тяжко вздохнул я, – Где ж его взять-то, покой этот! Который, мать его за ногу, нам только снится?! Сейчас вот допрошу вас, соберусь с силами и пойду к себе в общагу ночлег искать! Да только разве дадут мне там выспаться?!
Я снова удрученно выдохнул, постаравшись придавившую меня тяжелую сытость выдать за грусть, печаль и уныние. От дороги дальней и грядущей бессонницы.
- А не надо вам никуда уходить! Да еще, тем более, в какую-то общагу! – опять слегка придавив меня своей упругой плотью, выскочила из-за спины гражданка Лапина, – Серёжа, вы сами подумайте, пока вы меня расспросите, уже и ночь на дворе будет!
Без малейшей логики, но очень уверенно заявила мудрая и рассудительная женщина, мотнув головой на ранний вечер «бабьего лета» за окном.
- Даже не спорьте, вы здесь переночуете, я вам в зале постелю! У меня вам уж точно никто выспаться не помешает!
Глаза свидетельницы горели не только непреклонной решимостью, но и святой убеждённостью в своих словах. Может быть, она и впрямь верит, что существует хоть какая-то вероятность спокойного сна в едином с ней замкнутом пространстве? При наличии у неё такого роскошного белого тела? А её грудь?! А коленки?!! Однако, бог с ней, с безупречной женской логикой, мне надо было доигрывать свой водевиль.
- Ну-у-у не знаю.. – затянул я волынку, притворяясь высокоморальным дебилом из закрытого медицинского учреждения, – Добрая вы, Ангелина Васильевна, но мне как-то неудобно вас стеснять. Нет, уж лучше я в свою общагу пойду! – неуверенно посмотрел я в глаза золотой тётки, очень надеясь, что она сейчас не прислушается к моей аргументации и продолжит убеждать меня в обратном.
Лапина не прислушалась и продолжила. Бескомпромиссно наполнив старорежимную посуду водкой. На этот раз уже обе рюмки.
- Всё удобно! – с отважной решимостью заявила она, звякнув своим лафитником о мой, – И не спорьте со мной, Серёжа, сегодня вы ни в какую свою общагу не пойдёте! Здесь спать будете! Я вам в зале постелю. На диване. Он у меня раскладывается!
Убедившись, что, по крайней мере, на сегодня все мои конспиративно-бытовые проблемы вроде бы разрешились, я покорно кивнул ценной свидетельнице Азина. А уже потом со спокойной душой опрокинул в рот следующую релаксирующую лампадку. Допрашивать гостеприимную домохозяйку после выпитого и съеденного мне было лень, и я решил, что сделаю это завтра утром. Работа не волк и в лес от меня не убежит. Как бы я её туда не гнал. Высплюсь как следует и допрошу её со всем необходимым для дела пристрастием. Тем более, что самому мне торопиться завтра будет некуда. И гражданке Лапиной, если что, на вполне законных основаниях я от имени Азина выпишу повестку до обеда. Или даже на весь день. Свидетель она для советского правосудия нынче ценный и никакой Семёнов-Азин с этим спорить не станет. Поставлю на повестке печать из канцелярии прокуратуры и всех делов! Тем более, что в лености и разгильдяйстве он меня упрекнуть никак не посмеет. Народу по его делу я сегодня допросил изрядное количество. Если уж на то пошло, то дело он возбудил только сегодня, а моими стараниями в нём уже макулатуры в два пальца толщиной!
- Вы мне тогда, уважаемая Ангелина Васильевна, полотенце дайте, пожалуйста! – встал я из-за стола, – Схожу в душ, да и спать потом сразу, пожалуй, лягу. Устал я что-то сегодня. И, если честно, то я, и ночью тоже не выспался. Еще раз, спасибо вам за шикарный ужин!
Душ мне, само собой, добавил положительных эмоций, но усталую сонливость не отогнал. Развесив на сушилке в ванной постиранные трусы и носки, я прикрыл мудя влажным полотенцем и поплёлся на застеленный для меня диван. А за окном по-прежнему было всё еще светло. Но мне это не помешало отключиться уже через секунду. Сразу же после того, как я повесил полотенце на спинку стула и завалился на диван. Едва накрыв нагое тело простынёй. Спал я, как убитый младенец. Настолько безвинный, как будтоеще ни разу даже не обоссавшийся. Спал я без кошмаров и сновидений. Правда, недолго.
Проснулся я среди ночи. И даже не потому, что заплескало в ушах после выпитой накануне водки и пары стаканов абрикосового компота. Сон меня покинул от того, что чья-то очень дружелюбная рука в темноте и с незлобливой нежностью оглаживала мой свисток. Делала она это нежно, но всё же как-то немного требовательно, что ли?..
Да, эта рука производила свои манипуляции с соблюдением всех приличий, принятых в прогрессивном советском обществе. И даже поверх простыни. Но при всём этом, как-то бескомпромиссно. Хоть и с
