чувством глубочайшего к нему, то есть, к свистку, уважения.
Просыпаться мне было лень. Соблазн закосить под беспробудно-спящего был настолько велик, что я уже решил поступиться проявлением ответной любезности. К ответственной квартиросъёмщице. Ведь даже не открывая глаз, я знал, что это была она. Но предательство собственного естества меня вероломно подвело. Оно, это вероломное предательство, так и не позволило проявить черную неблагодарность по отношению к гражданке Лапиной. Указующий перст отреагировал на коварную провокацию свидетельницы с простодушной подростковой непосредственностью. И, укрывающая мои первичные половые признаки простынь, предательски встала шалашом. Выдав моё бодрствование с головой. С обеими, сука, головами.. Как же всё-таки херово быть искренним и честным в этой советской жизни! Особенно с женщинами.. Н-да…
- Вот видите, Серёжа, теперь и вы уже не уснёте! – нервно хихикнув, тихим шепотом, будто бы она находится в чужой квартире, известила меня Ангелина Васильевна, – Надо было всё-таки сразу разложить диван, как я предлагала! – с лёгким упрёком напомнила она мне о своей неизменной женской правоте.
- К черту диван! – вздохнул я, уже окончательно поняв и приняв, что откосить от социальной ответственности МВД перед населением мне сегодня не удастся, – Пошли-ка лучше к тебе, душа моя, на твою кровать! Я полагаю, что там нашу с тобой дружбу намного удобнее будет осуществлять и выстраивать!
А по утру мне было грустно. Мои самые недобрые предчувствия, посетившие меня еще после ночной побудки, полностью сбылись. Да что там полностью! Они оправдались не на одну сотню процентов. Я снова оказался в этой несправедливой жизни самым виноватым. За все свои плотские недоимки последних нескольких лет Ангелина Васильевна Лапина отомстила почему-то именно мне. С женской принципиальностью безжалостно взыскав их с меня. За прошедшую ночь и значительную их часть.
Но удивило не это прискорбное для меня обстоятельство. Удивило меня другое. То, что проявив почти столько же физической активности, сколько затратил за ночь и я, утром она выглядела свежей фиалкой, цветущей на альпийском лугу. И это с учетом того, что в отличие от меня, хоть ненадолго, но задремавшего уже после рассвета, она, выбравшись из-под меня, уже не ложилась. Сначала упорхнула в душ, а потом принялась гладить мою рубашку, которую, оказывается, она постирала вчера вечером. А после еще готовила завтрак из нескольких мудрёных блюд. Понять бы еще, зачем? То есть, гражданка Лапина, а точнее сказать, теперь уже Лина, не спала этой ночью вообще. Но почему-то в отличие от меня, который моложе её, как минимум, в полтора раза, выглядела она огурцом. Абсолютно свежим огурцом!
Н-да.. И после этого какие-то недалёкие идиоты еще смеют утверждать, что женщина ничем не отличается от человека! Нет, ребята, это человек всего лишь упрощенная модель женщины!
Повестку я Лапиной выписал до обеда. Освободиться на весь день она сама не захотела. Потом был неспешный завтрак и только после него допрос. Вытянув самыми щадящими формулировками из женщины максимум того, что в ней было, я пошел скоблить её подмышечным станком свою щетину. Как ни крути, а не позже, чем через час мне следует появиться в городской прокуратуре. Со всей своей наработанной макулатурой. У меня почему-то не было сомнений, что, если не сегодня вечером, то уж точно завтра к обеду старшего следака Азина-Семёнова-Цукермана обязательно потащат на заслушивание. И по херу руководящим товарищам, что дело раскрыто и, что возбуждено оно сутки назад! В области Москва и только потому все областные и городские будут с нездоровым усердием плясать с бубнами. Москве надо бросить кость. Хотя бы на время заткнуть ей пасть наработанным результатом. И дело Евстропова для этого сейчас пригодится лучше всего.
Ровно поэтому старшему следаку горпрокуратуры Азину сейчас необходимо выдать на гора как можно больше реально проделанной работы. А мне, как всегда, нужно свободное время для манёвра в личных шкурных интересах. Нормальный бартер, он сам обещал не создавать мне духоту, если я отнесусь к его поручению с пониманием.
- Молодец! Профессионал, уважаю! – просмотрев по диагонали протоколы допросов, Азин-Семёнов внимательно прочитал лапинский бланк, – Слушай, не в службу, а в дружбу! У меня к тебе еще одна просьба! Поможешь? – выкатил он на меня свои бессовестные глаза, шевеля бородой.
- Мы же договорились? – начиная злиться, я недобро прищурился, – Вы же сами видите, я за два дня объём работы сделал!
- Да ладно, чего ты! – простецки ощерился хитрожопый носитель п#зды под носом, поняв, что без конфликта его кидняк не прокатит, – Иди, решай свои дела, а послезавтра я тебя жду!
Я, не прощаясь развернулся и зашагал на выход.
- Да, Корнеев, тебя твоя тётка разыскивает со вчерашнего обеда! – в спину крикнул мне Азин-Двухфамильный, – Она и утром сегодня звонила. Сказала, что дома твоего звонка ждёт! Вроде бы, что-то у неё там случилось, ты набери!
На сердце сразу же похолодело. Если это Пана, то откуда она знает азинский телефон?! Развернувшись, я бегом бросился назад к столу с телефонным аппаратом.
Накрутив диск, я принялся считать длинные гудки.
- Это я! – пытаясь сдерживаться, ответил я на голос Левенштейн, – Что случилось?!!
- Вчера Лиза пропала! – тусклым голосом Паны донеслось из трубки, – Она не просто пропала, Сергей, это опять всё из-за тебя! Эти сволочи с тобой хотят говорить, ты приедешь?
