Он не ожидал, что она будет ставить ему условия, и сердито взглянул на нее.
— Как вы можете торговаться в такой момент? Когда нами владеет страстная любовь? Чтобы вы могли насладиться победой в угоду своему тщеславию?! Я должен рискнуть жизнью прежде, чем испытаю счастье обладания вами?
— Но ведь вам покорится королева! Неужели игра не стоит свеч?
Он все еще сердито смотрел на нее, но разомкнул объятия.
— Вы гордая дама, но я могу подождать — награда слишком высока!
Роджер намеренно проигнорировал то, что Изабелла подчеркнула свое королевское происхождение.
— Мне не нужна похожая на мышку святоша!
Оба они беседовали о каких-то пустяках. Под ними по реке проплывали суда с развевающимися парусами, громко и резко кричали чайки, но их мысли были полны друг другом.
— Почему вам понадобятся две лошади, которые должны будут ждать вас у епископа? — спросила Изабелла, еще не остыв от неудовлетворенной страсти.
— Если бы мы украли лодку, со мной мог бы поплыть Дракон, но, к сожалению, он не умеет плавать, — весьма сухо ответил ей Мортимер. — Какое-то время я подумывал о Жераре Алспее, но не уверен, насколько далеко можно зайти в переговорах с ним.
— Я тоже прощупывала его.
— Да, я это уже понял.
— Мне показалось, что с ним можно договориться.
— Не сомневаюсь, что он все сделает… для вас. Но не перестарайтесь. Ваши губы принадлежат мне! Не следует сводить с ума этого парня после того, как меня здесь не будет.
Громко грохнула дверь внизу лестницы. Слышались тяжелые шаги. Караульный насвистывал мелодию популярной песенки. Изабелла быстро спряталась в тень огромного ворота, с помощью которого качали воду из колодца.
К нему на веревке было привязано ведро.
— Куда вы отправитесь отсюда? — спросила Изабелла, она хотела продолжить обсуждать его планы.
— В Париж, — прошептал Роджер. Его ревность была позабыта. — Если вам станет невмоготу терпеть правление Деспенсеров, переверните здесь все вверх дном и поезжайте туда тоже. Я постараюсь как-нибудь связаться с вами.
Великолепный, украденный ими у судьбы час закончился… Бесценный час, ибо удалось обсудить планы побега. Но они оба считали, что не все еще оговорено, а время пролетело слишком быстро.
— Я буду молиться за вас всю ночь 1 августа, — шепнула она и пристально взглянула на него, ведь это могло быть в последний раз.
Он поднял с каменной площадки забытый ею плащ, накинул его ей на плечи и страстно поцеловал ее в шею. Он целовал ее как властелин!
— Мы еще будем молодыми, и вам придется выполнить свое обещание! — сказал он.
Изабелла стала глубже в тень и низко надвинула на лицо темный капюшон. В это время на верхней ступеньке лестницы появился охранник. Мортимер сразу же громко обратил его внимание на какое-то иностранное судно, проплывавшее по реке. Караульный, сгорая от любопытства, быстро преодолел ступени.
— Что за судно? — спросил он и неуклюже подбежал к краю крепостной стены, чтобы посмотреть вниз. В этот момент королева тихонько сбежала по лестнице и присоединилась к Бинетт, которая, казалось, не переставала дремать на солнышке.
ГЛАВА 21
Весь день 1 августа королева металась по покоям, и ей было совершенно невозможно угодить.
— Виновата жара или же она просто заболела… — шептались между собой ее дамы.
— Ничего нет удивительного! Сидеть взаперти и дышать вонью городской свалки! С Темз-стрит доносится запах тухлой рыбы, да еще мясники забивают скот и разделывают туши где попало вместо того, чтобы заниматься этим в отведенном месте, вдали от города, — ворчала бедная Жислен, которую в этот день уже два раза довели до слез.
— Я не могу понять, почему Ее Величество продолжает жить здесь?!
— Если бы только с нами был бедный Томлайн, он так успокаивает ее своими песнями! — вздохнула Бинетт. Только она знала, почему королева продолжает жить среди такой неблагоустроенности.
Когда наконец закончился долгий день и с башни прозвучал сигнал гасить огни и свечи, вся свита королевы была счастлива разбежаться по своим комнатам, забраться в теплые постели.
Поэтому никто не видел, как королева в простом темном платье пробежала вниз по садовой лестнице. Она низко надвинула на лицо капюшон. В ее покоях горел свет, но там оставалась одна Бинетт, по обыкновению дремавшая в кресле. Изабелла до рассвета бродила по темному саду, молилась и прислушивалась к каждому звуку.
«Если его поймали во время дерзкого побега, не стоит сомневаться — это означает его смерть», — думала она. Но Роджер Мортимер все рассчитал правильно. По счастью, ночь была без единой звездочки в небе и даже при слабом свете маяка, который поворачивался на Фонарной башне, она ничего не могла различить на крыше королевских покоев.
Изабелла сказала, что в такой жаркий день она не может есть ростбиф и заказала себе на ужин лишь пудинг из персиков, чтобы повара пораньше покинули кухню, залив бушевавший в печи огонь. Она так измучила всех слуг, что они рано легли и сразу же заснули. Несколько дней назад она навестила епископа Херфорда. Она постаралась сделать все, как надо, чтобы помочь Мортимеру. Но все равно не находила себе места от страха: «Он может задохнуться в черном вонючем дымоходе… Или же соскользнуть с покатой крыши королевских апартаментов… Ослабев после долгого заточения, он может не справиться с сильным приливом, если его затянут вниз темные воды Темзы…»
Всю эту теплую летнюю ночь она словно жила жизнью мужчины, которого полюбила. Сладкий аромат от цветочных клумб был таким сильным, что она чуть не упала в обморок. Каждый шаг караульного на стене, каждое шуршание листа или сонный голосок птицы казались ей громкими, как удар грома.
Вечером был виден свет из глубоко утопленных окон в нижнем этаже Фонарной башни и от качающихся фонарей. Она слышала, как в башню входили и выходили люди. Потом она различила мужские голоса и громкий хохот. Но уже давно оттуда не доносилось ни звука, и свет постепенно погас. Насколько она могла судить, никто из фонарной башни не выходил. «Он успел убежать, — думала она, — или уже мертв». Она вся дрожала, даже под теплым плащом, несмотря на жару. «Придется дождаться утра, чтобы узнать, что же произошло?»
Легкий прохладный бриз задул от реки вместе с приливом. Со стороны лондонского моста небо слегка пожелтело, близился рассвет. Ей уже не стоило больше оставаться в саду. Она повернулась и с радостью увидела огонек свечи в окне своих покоев. Оттого что она ни на миг не присела, у нее болели ноги. Изабелла с трудом шла по тропинке к дому.
