— Возможно, вы скоро заметите, что вас затопляет, — проговорил он. — Пожалуйста, не беспокойтесь, ситуация находится под нашим контролем.
Почти одновременно с его словами вода через обнаруженный туннель стала поступать на нижний этаж. Через несколько минут прекрасный паркетный пол был затоплен. Пришлось срочно выносить вещи.
Очевидно, усилия двух израильских «исследователей» туннеля не остались незамеченными, и сотрудники КГБ, обеспокоенные перспективой новых «открытий», решили затопить его. Когда в посольство для проведения ремонтных работ прибыли водопроводчики, они заблокировали обнаруженный ход.
А в Израиле тем временем шли оживленные дебаты по поводу того, что же делать. Главным был вопрос о том, планировалось ли советским правительством создание «шпионского туннеля» изначально или решение о нем было принято в процессе строительства здания. Обсуждался также вопрос о направлении официального протеста.
В то время как премьер-министр Леви Эшколь проводил консультации с членами своего кабинета, советский посол Зубакин, известный в израильских разведывательных кругах как «разведчик номер один», предпринял ряд действий по собственной инициативе.
Он пригрозил Эшколю «далеко идущими последствиями» в случае утечки сведений о туннеле под посольством. Зубакин даже не пытался отрицать тот факт, что туннель был построен в разведывательных целях.
Дело удалось замять, однако вскоре о нем заговорили в Москве. На протяжении последующих недель сотрудники западных посольств тщательно изучали полы в занимаемых ими зданиях. Среди дипломатов была в ходу такая шутка: «Послушайте, они роют туннель к вам или от вас?»
Однако главной целью советской разведки прежде всего являлось само Государство Израиль. Израиль Беэр был одним из многих советских агентов, работавших на территории страны. Большое число «дипломатов» посольства СССР в Израиле значительную часть своего служебного времени уделяли разведке. Располагая крайне ограниченным штатом сотрудников, контрразведка Израиля не могла и помышлять о том, чтобы противодействовать всем разведывательным операциям, проводимым на ее территории.
Однажды, когда Исер Харел указал Бен-Гуриону на опасность, которая исходила от агентов Москвы, внедренных в ряды прибывающих в страну иммигрантов, тот отнесся к этому удивительно спокойно.
— Если эти шпионы — евреи, — сказал он, — то не лишайте их права шпионить в Израиле!
А на вооружении разведчиков находилась такая техника, которой очень трудно противостоять.
В районе Восточного Средиземноморья вне пределов видимости с берега Израиля курсировали три с виду ничем не примечательных советских корабля: «Кавказ», «Крым», «Юрий Гагарин». Ежедневно, днем и ночью, они патрулировали побережье Израиля. Не имея на своем борту никакого вооружения, эти корабли постоянно находились под охраной мощной армады ВМС.
Единственной целью флотилии являлось ведение разведки против Израиля. Корабли буквально нашпигованы электронным оборудованием, в состав их экипажей входили специалисты-электронщики и эксперты по внешней политике Израиля. Эти корабли способны перехватывать радио- и телефонные переговоры на всей территории страны. Радарные установки и другие средства радиоперехвата Израиля также могли быть зафиксированы советскими кораблями с абсолютной точностью.
По мнению экспертов, корабли были оснащены специальным оборудованием, при помощи которого можно вывести из строя всю систему связи Израиля. «Юрий Гагарин» осуществлял связь с советскими спутниками-шпионами. Постоянно снабжаемые всем необходимым и охраняемые советским военно-морским флотом, эти суда несли бессменную вахту.
Несмотря на то что советские эксперты, находившиеся на кораблях, могли самостоятельно анализировать поступающую информацию, большая ее часть регулярно пересылалась в Москву. Радиоконтакт с Москвой поддерживался круглосуточно.
Именно по этой причине в 1976 году приказы израильского руководства участникам операции по спасению заложников в Энтеббе содержали предупреждение: «Закройте рты и выключите свои рации!» Если бы русские прослышали об этой операции, то остается только догадываться о возможных последствиях.
Время от времени русские пытались более подробно ознакомиться с событиями, происходящими в Израиле. С этой целью в 1977 году в воздушное пространство израильского государства было направлено несколько вертолетов «КН-25» для ведения наблюдения и фотографирования передвижений военных судов. В 1975 году во время гражданской войны в Ливане советские корабли постоянно сопровождали израильские ракетные катера. В темное время суток катера освещались мощными прожекторами.
Накануне войны 1973 года советские корабли-шпионы внезапно исчезли. Это объяснялось тем, что в то время они плавали без обычного военного эскорта и были практически без защиты. Сейчас они охраняются мощными силами ВМФ и могут выполнять свои функции даже во время военных кризисов. По мнению военного руководства Израиля, такая неуязвимость делает их еще более опасными, так как в случае военных конфликтов советские корабли способны передавать информацию, полученную с помощью электронных средств, Египту, Сирии и другим арабским государствам. Таким образом, противнику может стать известно все, что передается по радио и телефону на территории Израиля. Более того, русские могут полностью нарушить радиосвязь между частями израильской армии, и подразделения, находящиеся на передовых позициях, будут отрезаны от своих штабов. Нетрудно догадаться, почему советские корабли-шпионы вызывают такую озабоченность у Моссад, равно как и у других разведслужб Израиля и его военного руководства.
И в то же время ни Моссад, ни кто-либо другой в Израиле не в состоянии предпринять какие-либо конкретные действия против супершпионов, патрулирующих его побережье.
«Михдал», или Война Судного дня[46]
Специалисты во всем мире, анализируя результаты шестидневной войны, в основном дали высокую оценку роли Моссад в этих событиях. Немыслимые по всем законам войны операции израильской армии осуществлялись без сучка и задоринки. Буквально все признавали, что блестящая победа израильской армии в шестидневной войне была в значительной степени достигнута за счет блестящей разведки, действовавшей незаметно для всех. Имея надежную разведку, народ Израиля мог быть спокоен за свою безопасность.
Однако в 1973 году стало казаться, что этот образ израильской разведки начинает меркнуть. В начале года появились все признаки того, что Египет и Сирия подумывают о новой войне. В стадии боевой готовности находились тысячи танков и самолетов, большое число ракет, которые поставлялись Советским Союзом для перевооружения армий этих стран.
Поступали сообщения о передвижениях больших масс войск, стягиваемых к израильским границам. Президент Египта Анвар Садат все чаще повторял слова о «неминуемых столкновениях».
Признаков грядущей войны было более чем достаточно. Чтобы как-то ответить на это, израильская армия провела широкомасштабные маневры, в которых были задействованы тысячи людей, оставивших свои рабочие места, для того чтобы пополнить воинские подразделения, к которым были приписаны. Промышленность и сельскохозяйственное производство были остановлены.
Однако ничего не случилось. Война не началась.
Мобилизация резервистов стоила Израилю десяти миллионов долларов, не считая непроизведенной продукции. Кроме того, появились критические замечания о «ложной» информации, которая была добыта разведывательными службами.
К тому же вскоре после этого появилось сообщение о том, что специальная «ликвидационная» команда Моссад, получившая задание покарать тех, кто нес ответственность за совершение террористических актов в Израиле, убила в Норвегии человека, совершенно не причастного к этому делу. Руководство Моссад долго убеждало израильское правительство, что с террором можно бороться только террором. Но лишь после убийства одиннадцати израильских спортсменов на Олимпийских играх в 1972 году в Мюнхене Моссад получил согласие Голды Меир на использование таких методов.
