Будет жаль, если путешествие в Норвегию сорвется. Я туда ездил два года назад, договаривался со Священным Домом Серебряного Копья о присмотре за местным переходом на Перекресток. Хотя — что значит договаривался? Мне и сейчас не по чину вести подобные переговоры, а тогда я ещё вторую инициацию не прошел. Мы с равным мне по статусу сородичем, старше меня на семь лет, просто встретились, поговорили, походили по Бергену. Я высказался в том духе, что неплохо бы здесь установить портальный выход, жаль только, он первое время будет нуждаться в балансировке; Сети ответил, дескать, почему бы и нет, место хорошее, а настройка портала, пусть и дальнего грузового, стоит недорого… Предварительное согласие было получено, дальнейшие переговоры вёл Глен, ставший на последних выборах мэром.
Мне Норвегия понравилась. Дикое море, красивая суровая природа, спокойные люди. Отпуск. Хотелось бы повторить.
— Мерри! — позвал я сестру, всё время разговора с Хреметом тихонько бродившую по залу, рассматривая картинки на стенах. Призрака она слегка побаивалась и предпочитала не мозолить ему глаза. — Пойдём на кухню, чаю попьём.
— С булочками?!
— С булочками.
Глава 2
Жертва всегда приносится кому-то. Не бывает такого, что маг совершает жертвоприношение со словами «кто-нибудь наверху, помогите» и ему прилетает вкусная плюшка. То есть прилететь может, у некоторых сущностей слух очень хороший, но вряд ли подарок придется по душе. Так что посыл должен быть четко направленным.
Жертва всегда должна быть ценнее результата — хотя бы в глазах получателя. Грубо говоря, бог, демон или некто иной должен остаться в прибыли. Кролик, зарезанный на алтаре, позволит исцелить рану, нанесенную на физическом уровне, однако на лечение повреждения тонкого тела его гарантированно не хватит. Энергетику лечить труднее.
Жертва всегда приносится по правилам и осознанно. Жертвоприношение невозможно провести случайно, это сложный ритуал, совершаемый в строгой последовательности, с объявлением о намерениях. Чем больше условий соблюдено, тем больше достанется получателю, тем выше эффективность и лучше результат.
Для меня Остара, как и другие праздники годового колеса, является временем работы. Надо сказать, в прикладной ритуалистике кельты толк знали. Весьма своеобразный был народец — не слышал ни о каком другом, чьи представители на полном серьёзе одалживали деньги с условием возврата «на том свете». Понятия не имею, сами они дошли до схемы восьми праздников Колеса Года или утянули её у Домов.
На каждый из восьми праздников следует провести определенный ритуал, целью которого является подпитка поместья. Оно, в определенном смысле, живое, воспринимающее нужды обитателей и по мере сил заботящееся о них. Полноценно разумным его назвать нельзя, мышление примерно на уровне взрослой собаки. Вот чтобы сил у него было больше, а понимало оно исходящие от жильцов приказы лучше, поместье следует регулярно обслуживать, причем речь идет не о тотальной уборке, устраиваемой ларами. В нормальных семьях этим занимаются все члены рода, у нас до недавнего времени — только мы с Ксантиппой. В этом году Мередит на Имболк первый раз сделала кружок внутри ограды, держа в руках зажженную свечу, которую после установила на центральный алтарь храма. Серьёзное испытание для ребенка, если вдуматься.
Ко мне требования выше. Я поместье обхожу по лесу, чем длиннее круг, тем лучше. В идеале надо захватить вообще все владения Черной Воды, но к дальней границе леса мне до сих пор соваться стрёмно. Поэтому иду по тропинке минут десять, пристально вглядываясь по сторонам, останавливаюсь на небольшой полянке и втыкаю в землю принесенный с собой украшенный лентами шест. Символическое начало пути, несущее в себе частицу первого камня, заложенного в фундамент первого дома поместья. Обычно оправленный в железо камешек хранится в главном хранилище и никогда не выносится в реальный мир, ибо не дай Старейшие попадет в чужие руки…
Здесь, на Изнанке, его не украдут. Некому. И то в прошлом во время обрядов рядом оставался один из родовичей. Сейчас, увы, приходится довольствоваться амулетами.
Идти по лесу надо медленно. Я уже несколько освоился, глаз сразу выделяет наиболее опасные находки, но до настоящего охотника, каким был дед, мне далеко. Поэтому — осторожность, осторожность и ещё раз осторожность. Даже на относительно дружелюбных землях вроде пастбищ единорогов или возле гнезда радужных гекконов.
Сегодня всё, подобранное по пути, ляжет на алтарь. Неважно, насколько ценной будет добыча, она принадлежит поместью. Присвоить себе хоть щепоть пыли означает ограбить его, обидеть, вызвать гнев.
Первой навстречу попалась ракушка, чей перламутровый край выглядывал из земли. Обычная морская ракушка, какую можно встретить на побережье любого теплого моря. Откуда она здесь? Аккуратно ступая, подошел поближе и, дополнительно натянув маску на глаза, осторожно подцепил раковину ножом. В воздухе раздался тонкий звон, будто струна лопнула. Я немедленно отпрыгнул назад, группируясь в ожидании удара, но нет — больше ничего. Никаких перемен вокруг.
Подождал ещё пять минут. Десять. Пятнадцать. Медленно разогнулся, сделал несколько шагов вперед. Используя нож, положил ракушку в специальный мешок, предназначенный для переноски даров Изнанки. Продолжил путь и только отойдя на пару десятков метров, позволил себе облегченно выдохнуть. Самую малость.
Следующая находка случилась на перекрестке двух троп. Тоненькое деревце мне по пояс высотой тянуло к небу руки-веточки, издавая неслышимый человеческим ухом стон. Я вытащил из сумки флягу с чистой водой, тряпицу с завернутым в неё кусочком масла, шнур из двух нитей, красной и белой. Полил водой корни и листья, маслом провел по стволу, затем несколько раз обернул шнур вокруг него же, нашептывая слова подходящего наговора. После всех манипуляций раздался удовлетворенный вздох и деревце само легло мне в руку, сияя металлическими отблесками.
Тоже в сумку.
Вот так я и шел, подбирая то, что лес согласился отдать своему хранителю. Единственный раз возникла потенциально опасная ситуация, когда прямо на пути попался золотистый гривун — напоминающее бескрылого дракончика существо с похожим на львиную гриву украшением на шее. Он невысокий, до полуметра в холке, зато обладает сильным хвостом, способным с одного удара отрезать человеку ногу. Про полную зубов пасть и крепкие когти можно не упоминать, они на Изнанке есть у каждого относительно крупного животного. Из тех, кто обладает материальным телом.
На Остару лучше не убивать. Весенние и в меньшей степени летние праздники считаются временем жизни, осень и особенно зима относятся в мистическом смысле к смерти. Зимой ритуальный обход границы без схватки не проходит, причем напороться можно на кого угодно, хоть на дракона или василиска, непонятным образом забредших в лес. Поэтому на Самайн и Йоль никто за ограду после смерти Корнелия не вылезает, только Ксантиппа сжигает в храме специально подготовленные дары.
Мне с гривуном драться не стоило. Положим, убить я его убью — противник вполне по моим силам. Тем не менее, пролитая на Остару кровь считается плохим предзнаменованием, лучше бы её избежать. Отступать или сворачивать с дороги тоже нельзя, это нарушение ритуала.
Зверь угрожающе расправил гриву в стороны и зашипел, раскрыв пасть. Я поймал его взгляд и надавил, не пытаясь прочесть мысли или ударить негативными эмоциями, просто транслируя решимость и вкладывая во взгляд волю. Ноги — в широкой стойке, копьё параллельно земле, направлено точно в ямку под нижней челюстью, там у гривуна слабое место, прикрытое тонким слоем кожи. Если он бросится, то я успею войти в его ближнюю зону, выходя из области поражения хвоста, и нанизаю на копьё.
Ещё одно угрожающее шипение. Удар когтистой лапой по земле, невидимая волна полукругом расходится в стороны, сбивая листья и заставляя отползать мелкий кустарник. Я чуть наклоняюсь вперед и усилием воли создаю сгусток силы между нами, демонстрируя, что не намерен отступать.
