периметр. Охрана в полном составе: четыре волка-оборотня в тактическом снаряжении, два мага с какими-то новыми артефактами и... – он замялся, становясь почти полностью прозрачным, – тот самый шаман. Судя по запаху, он только что провел какой-то ритуал. С использованием местного алкоголя.
– Прекрасно, – я прикрыл глаза, вслушиваясь в ночь. – Значит, будет еще и музыкальное сопровождение. Алина, ты готова?
Рыжая бестия материализовалась из тумана как видение из огненной сказки. В темноте ее волосы казались живым пламенем, а глаза светились как у настоящей кошки. На запястьях поблескивали новые браслеты, внутри которых плясали крошечные огоньки.
– Все готово, – она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то от хищницы. – Устроим им такое представление, что даже духи предков заслушаются. Правда, Хром говорит, что его детектор магических аномалий может слегка глючить от моих иллюзий – начинает выдавать рецепты якутской кухни и советы по проведению шаманских ритуалов.
Где-то внизу в тумане громоздилась массивная фигура Топтыгина. Даже отсюда было видно, как поблескивает его новый костюм, периодически начиная тихонько напевать «Калинку-малинку» на старославянском. Медведь занял позицию у черного хода, замаскировавшись под особо упитанного аудитора с портфелем, полным «налоговых уведомлений» (на самом деле там были дымовые шашки и пара экспериментальных гранат Хрома).
– Начинаем, – я сделал знак рукой, чувствуя, как тело наполняется силой частичной трансформации. Теперь мои глаза светились янтарным светом, а удлинившиеся клыки придавали улыбке особенно хищное выражение. – Хмырь – на тебе сигнализация. Алина – готовь свой отвлекающий маневр. И да, солнце мое, постарайся в этот раз обойтись без огненного балета под «Лебединое озеро» – в прошлый раз призраки еще неделю напевали Чайковского.
Хмырь просочился сквозь стену, бормоча что-то про «корпоративный шпионаж с элементами спиритического сеанса». Его полупрозрачная фигура на мгновение мелькнула в одном из окон, и сразу же послышался тихий щелчок отключаемой магической защиты.
Алина начала творить свою магию, и туман вокруг здания внезапно окрасился всеми цветами радуги. В воздухе соткались причудливые фигуры, похожие на танцующих шаманов, только вместо бубнов у них были огненные шары, а вместо традиционных напевов они исполняли что-то подозрительно похожее на «Подмосковные вечера» в якутской обработке.
Я почувствовал, как внутренний зверь рвется в бой – частичная трансформация давалась все легче, тело наполнялось силой и грацией большой кошки, но разум оставался кристально ясным. Спасибо деду Пихто и его тувинскому другу за науку – теперь я мог балансировать между человеческой и звериной сущностью как канатоходец над пропастью.
«В конце концов», – подумал я, готовясь к прыжку, – «как говорится в умных книжках по менеджменту: если уж устраивать корпоративный налет, то с огоньком. В прямом и переносном смысле».
Туман продолжал клубиться вокруг здания, теперь уже подсвеченный магическим представлением Алины. Где-то за стеной слышалось озадаченное бормотание охраны и, кажется, первые ноты какой-то древней шаманской песни. Ночь обещала быть интересной.
А потом началось настоящее веселье…
Первые минуты боя прошли как по нотам – прямо как в тех корпоративных тренингах по командообразованию, только вместо веревочного курса у нас была полноценная бандитская разборка с элементами магического беспредела.
Хмырь эффективно вывел из строя двух охранников, материализуясь в стенах с криком «Внеплановая налоговая проверка»! – от такого даже матерые волки-оборотни впадали в ступор. Алина окружила периметр стеной огня, которая почему-то складывалась в фигуры канканирующих шаманов. Топтыгин, войдя в роль, раздавал налоговые уведомления направо и налево, попутно применяя борцовские приемы – его коронный захват «Двойная бухгалтерия» был особенно эффектен.
– Ну что, господа конкуренты, – я элегантно уклонился от серебряной пули, чувствуя, как частичная трансформация наполняет тело силой. – Может, обсудим слияние наших корпораций в более конструктивном ключе?
Ответом мне был волчий рык и очередной залп серебряных пуль, которые я изящно избежал в стиле «Матрицы» – спасибо деду Пихто за уроки «кошачьего балета», как он это называл.
Мы теснили противника, загоняя их в угол двора. Алина создала огненную клетку вокруг группы волков, Топтыгин методично «проводил аудит» с помощью своих медвежьих захватов, а я наслаждался новыми возможностями частичной трансформации – скорость человека с рефлексами леопарда творит чудеса в ближнем бою.
И тут все пошло наперекосяк.
Сначала в воздухе разлился запах полыни и древнего льда. Затем раздался звук бубна – такой, от которого даже у призраков мурашки по несуществующей спине бегут. А потом из тумана появился он – якутский шаман Хуолинен, и судя по его походке, он только что завершил какой-то особенно сложный ритуал с применением местного алкоголя.
– А вот и котик пожаловал! – шаман икнул, но его глаза светились древней силой. – Сейчас мы тебе покажем настоящий северный фольклор!
Топтыгин, как всегда, отреагировал первым. В его медвежьей натуре никогда не было места долгим размышлениям – только прямое действие. Бросившись вперед с фирменным ревом «Налоговая служба предупреждает!», он на ходу менялся, его костюм-тройка трещал по швам, обнажая бурую шерсть.
– Вот ты и попался, шаманская твоя... – начал было Топтыгин, но осекся.
Хуолинен даже не шелохнулся. Только его глаза вспыхнули синим пламенем, а бубен издал низкий, утробный звук – словно где-то в глубинах вечной мерзлоты проснулось нечто древнее. Воздух вокруг шамана заискрился, и в морозном мареве начала проступать фигура.
Это был волк. Но не обычный, не тот, что воет на луну в городских парках. Этот был размером с грузовик, его шерсть переливалась всеми цветами северного сияния, а глаза... его глаза были двумя безднами, наполненными голубым пламенем и памятью тысячелетий.
– Позволь представить, – шаман отвесил шутовской поклон, – мой друг из нижнего мира. Очень любит медвежатину. Особенно, – он икнул, – когда медведь пытается изображать налогового инспектора.
Топтыгин замер на мгновение, его медвежья морда выражала крайнюю степень озадаченности. А потом, верный своей природе, он сделал то, что умел лучше всего – пошел напролом.
– Значит, дух предков? – прорычал медведь, принимая боевую стойку. – Ну-ну. Сейчас мы проведем внеплановую проверку твоей... – он не успел закончить фразу.
Дух двигался как ртуть – текучий, неуловимый, смертоносный. Его призрачные клыки прошли сквозь защитные амулеты как сквозь бумагу. Топтыгин успел только взреветь и попытаться провести свой коронный захват «Двойная бухгалтерия», но его лапы прошли сквозь светящуюся шерсть духа, не причинив тому вреда.
А потом началась бойня.
Дух рвал и метал медведя по двору, его призрачные клыки оставляли раны, которые светились изнутри мертвенно-синим светом. Брызги крови замерзали в воздухе, превращаясь в рубиновые кристаллы.
