Троцкий решительно отмел эту фразу. Вспомним, 21 год спустя Сталин, правда, не в Брест-Литовске, а в Москве одобрит "дружбу" между СССР и фашистской Германией…
О ходе переговоров Троцкий регулярно информировал Ленина, ЦК партии, Совнарком. Некоторые документальные следы этой телеграфной связи сохранились, а я хотел бы познакомить читателей с одним документом, в абсолютной подлинности которого я сомневаюсь, несмотря на то что он приведен в Полном собрании сочинений. В.И.Ленина. Сомневаюсь не в самом факте наличия этого документа, но в расставленных в нем акцентах. Я имею в виду разговор В.И.Ленина с председателем советской мирной делегации в Брест-Литовске Л.Д.Троцким по прямому проводу, который, как явствует из текста, состоялся 3(16) января 1918 года. Полное содержание разговора, который, как указано в примечании, "печатается по тексту телеграфной ленты", следующее:
1.
— У аппарата Ленин. Я сейчас только получил Ваше особое письмо. Сталина нет, и ему не мог еще показать. Ваш план мне представляется дискутабельным. Нельзя ли только отложить несколько его окончательное проведение, приняв последнее решение после специального заседания ЦИК здесь? Как только вернется Стллин, покажу письмо и ему.
Ленин.
2.
— Мне бы хотелось посоветоваться сначала со Сталиным, прежде чем ответить на Ваш вопрос. Сегодня выезжает к Вам делегация харьковского украинского ЦИК, которая уверила меня, что киевская Рада дышит на ладан.
Ленин.
3.
— Сейчас приехал Сталин, обсудим с ним и сейчас дадим Вам совместный ответ.
Ленин.
— Передайте Троцкому. Просьба назначить перерыв и выехать в Питер.
Ленин Сталин[114].
Документ впервые напечатан в 1929 году в пятом номере журнала "Пролетарская революция" уже после депортации Троцкого из СССР. В "Биографической хронике" указано, что Ленин обсуждал вопрос со Сталиным где-то между 22 час. 50 мин. и 23 час. 30 мин. 3 января 1918 года[115]. Вызывает некоторое удивление то обстоятельство, что Ленин не может ответить Троцкому, пока не "посоветуется" с наркомнацем Сталиным. Возможно, в это время у Троцкого возникли на переговорах вопросы о самоопределении наций? Тем более что на очередном пленарном заседании 11 января 1918 года глава немецкой делегации Кюльман спросил Троцкого: "Каковы… способы волеизъявления у такого вновь возникшего народного целого, при посредстве которого оно могло бы фактически проявить свою волю к самостоятельности, и в частности к отделению?"[116]. На что Троцкий, как явствует из документов, ответил, что вопрос о будущей судьбе самоопределяющихся областей (Украина, Польша, Литва, Курляндия. — Д.В.) должен решаться в условиях полной политической свободы и отсутствия какого-либо внешнего давления. Но "голосование должно происходить после вывода оттуда чужеземных войск и возвращения на родину беженцев и выселенцев"[117]. Может быть, об этих шагах хотел узнать Троцкий у Ленина, а тот, прежде чем ответить, непременно хотел "посоветоваться" по этим вопросам со Сталиным? Но Сталин был слишком заурядным человеком и едва ли мог обогатить Ленина в этом сложном вопросе…
Почему я сомневаюсь в абсолютной подлинности этого документа? Меня настораживает вот какое обстоятельство. Когда Троцкий был окончательно предан анафеме и наступила "полночь эпохи" — роковые 1937–1938 годы, на Советскую землю пришла не только ночь "длинных ножей", но и пора мрачных спектаклей сталинских фарисеев, приложивших руку к фальсификации событий прошлого. В этот круг лиц, переписывавших историю, порой попадали и достаточно известные люди. Я не знаю, по своей ли воле Е.Стасова и В.Сорин написали записку в ЦК по поводу необходимости "уточнения" протокольных записей ЦК по Брестскому договору и исправления "неправильного освещения роли Сталина в этом вопросе". Впрочем, позволю привести несколько выдержек из этого пространного документа, написанного 7 мая 1938 года, который Сталин, ознакомившись и, видимо, одобрив, направил для информации Молотову, Ворошилову, Жданову, Кагановичу, Аддрееву.
В записке в ЦК ВКП(б), в частности, говорится:
"Заседания ЦК в 1917–1918 гг. не стенографировались… Черновые записи набрасывались на самом заседании ЦК одним из следующих трех членов ЦК — тов. Стасовой, Свердловым, Иоффе, которые сами принимали участие в прениях и поэтому не могли вести мало-мальски обстоятельных записей… Слова, помещенные секретарями в записи речи Ленина на заседании ЦК 23 февраля (1918 г. — Д.В.): "Сталин не прав, когда он говорит, что можно не подписывать" ("Протоколы", стр. 249, Сочинения Ленина, т. ХХII, стр. 277), а равно фраза, приписанная товарищу Сталину в его речи на том же заседании: "Можно не подписывать, но начать мирные переговоры" ("Протоколы", стр. 248) — представляют собой явное недоразумение, явное противоречие со всеми известными выступлениями товарища Сталина по вопросу о Брестском мире… Протокольная запись от 23 февраля написана рукой Иоффе, в то время ярого троцкиста, всячески боровшегося против заключения мира и нисколько, конечно, не заинтересованного в том, чтобы с максимальной тщательностью и точностью записывать речи своих противников — Ленина и Сталина…"[118] Далее Сорин и Стасова предлагают в новых изданиях ленинских работ "внести исправления" по всем этим вопросам.
Нетрудно представить, в каком направлении задним числом могли идти "исправления" всего того, что относилось к Сталину или Троцкому. Будущий первый генсек большевистской партии занимал пассивную, выжидательную, центристскую позицию по вопросу о Брестском мире. Когда он стал "корифеем", потребовалось, чтобы его позиция была более четкой, ленинской, а линия Троцкого, естественно, предательской. Хотя сам Ленин с полной определенностью оценил линию главы советской делегации еще 8 марта 1918 года в своем заключительном слове на VII съезде партии: "…я должен коснуться позиции тов. Троцкого. В его деятельности нужно различать две стороны: когда он начал переговоры в Бресте, великолепно использовав их для агитации, мы все были согласны с тов. Троцким. Он цитировал часть разговора со мной, но я добавлю, что между нами было условлено, что мы держимся до ультиматума немцев, после ультиматума — мы сдаем… Тактика Троцкого, поскольку она шла на затягивание, была верна: неверной она стала, когда было объявлено состояние войны прекращенным и мир не был подписан"[119].
Такова была оценка Троцкого Лениным. Сталин, кстати, на этом экстренном съезде даже не присутствовал и, следовательно, никакого влияния на окончательное решение вопроса не оказывал. Вот почему возникают у меня сомнения, особенно в свете "уточнений" в 1938 году протоколов и ленинских документов, в том, что вождь революции "советовался" со Сталиным, 3 января 1918 года. Но, правда, оговорюсь, это мое предположение опирается лишь па ряд косвенных соображений, вроде того, что Сталину после изгнания Троцкого ничего не стоило подготовить нужную "телеграфную ленту" или "отредактировать" те или иные документы. Но я сильно отвлекся и забежал вперед.
