Джеки импульсивно сжала руку Леоноры. Леонора благодарно улыбнулась ей.
– Все пошло еще хуже, когда Дэн вырос. Он всегда был волевым и очень самостоятельным ребенком, но к этому времени обнаружил, что его взгляды прямо противоположны убеждениям его отца. Эдвин гордился своим положением маркиза и принадлежностью к аристократии и ожидал того же от сына. А Дэна возмущало то, что уважение общества отцу обеспечено его титулом, возмущала существующая в Форсгейте система иерархии, бросающаяся в глаза разница между нашим роскошным образом жизни и жалким существованием наших слуг и арендаторов... Короче, вопреки надеждам отца он решительно отказался посвятить всю жизнь заботам о Форсгейте и со временем заняться его бизнесом. И чем тверже стоял на своем Дэн, тем большее раздражение и даже злость вызывал он у Эдвина. Наконец они стали такими непримиримыми врагами, что уже не выносили общества друг друга. Ужаснее всего было то, что я сочувствовала взглядам Дэна и защищала его, так что между мной и Эдвином постоянно возникали ссоры. Стоило мне только высказать свое мнение, как он с яростью восставал против него. И постепенно, несмотря на нашу любовь, уважение и доверие, между нами образовалась пропасть... и с каждым днем она становилась все страшнее и глубже... пока я не почувствовала, что больше не в силах это выносить. – Леонора положила на руку Джеки свою. – Это произошло, когда Дэн окончил Оксфорд и заявил о своем решении уехать в Америку. Он настойчиво звал меня с собой. Я долго раздумывала над своей жизнью, над своими целями, как я их себе представляла, и наконец решилась. Решение нелегко мне далось... потому что я понимала, что Эдвин никогда не простит меня и не позволит мне вернуться. Но я больше не могла жить в этой тюрьме, которая называлась нашим домом. И вот я уехала. – В ее больших светло-карих глазах заблестели слезы. – И до сих пор очень тоскую об Эдвине. В моем сердце никто не сможет занять его место.
– Вы все еще любите его, – проговорила Джеки, потрясенная глубиной переживаний Леоноры.
– Да, и буду любить его всю жизнь.
– А вы его простили?
Леонора кивнула:
– Да, я простила. Но Дэн – нет. – Она не заметила, как по ее щеке скользнула слезинка. – А без этого мой сын никогда не будет иметь покоя. Понимаете, Жаклин, хотя Дэн упорно это отрицает, он очень любит отца и тяжело переживает разрыв с ним. По иронии судьбы каждый из них отстаивает свободу своих взглядов; но если они не уладят свои разногласия, ни тот ни другой не станет по-настоящему свободным. – В глазах Леоноры появилось выражение горечи, но она отмахнулась от нее, озабоченная отношениями Дэна и Жаклин. – Эдвин – продукт того общества, в котором он вырос, и я не могу осуждать его убеждения, хотя и не разделяю их. Так что, Жаклин, отвечая на ваш вопрос... да, я простила Эдвина... и давно уже. Но любви и прощения еще недостаточно. Для счастливого брака необходимы доверие, уважение и понимание, которые поддерживают любовь и страсть. Я не уверена, что у Эдвина есть эти качества... – Она помолчала. – Но уверена, что они есть у Дэна.
Джеки судорожно вздохнула.
– Выдумаете, мне следовало рассказать Дэну правду о Джеке Лэффи и рассчитывать, что он меня поймет?
– Я думаю, что вам следует дать Дэну и себе самой шанс, прежде чем доводить ваш брак до разрыва. – Она проницательно посмотрела на Джеки. – Или вы именно этого и боитесь? Что ваш брак может оказаться удачным?
– Что вы имеете в виду?
– Вы хотите, чтобы я сказала правду?
– Да, – ответила Джеки, хотя сердце ее было против.
– Хорошо... Очевидно, вы очень гордитесь своей независимостью и цените ее. Любовь к Дэну... или любому другому мужчине... означает для вас утрату независимости, а потому для вас нежелательна. Признайтесь мне, не чувствуете ли вы некоторого облегчения после вашей сегодняшней ссоры с Дэном? Как если бы вы ожидали, что он в вас сомневается и таким образом оправдывает ваши представления о браке? – Леонора заставила себя остановиться, хотя многое могла бы добавить. То, что говорил ей Дэн, привело ее к убеждению, что у Джеки сопротивление любви имело более глубокие корни, чем страстная потребность в независимости. В душе Жаклин была юной девушкой, чьи воспоминания о любви неразрывно связаны с воспоминаниями об утрате родного человека и об одиночестве. Но до тех пор, пока Джеки не попросит помощи, Леонора считала себя не вправе касаться этой деликатной темы.
Тщательно подбирая слова, Леонора сжала руку девушки.
– Не делайте этого, Жаклин. Не отталкивайте Дэна своим отказом не любить его, не верить в то, что он вас любит. Подумайте, готовы ли вы пожертвовать своим счастьем ради сохранения независимости?
Джеки потупила голову, чувствуя, как комок встал у нее в горле.
– Вы не обязаны отвечать мне, Жаклин... Но прошу вас, спросите сами себя. Вы заслуживаете права быть счастливой. И Дэн – тоже.
Дэн! В голове Джеки, бешено сменяя друг друга, всплывали картины ее близости с Дэном, его горячие и нежные признания, которые стали более значительными в свете того, что она сейчас услышала.
«Я не намерен заставлять тебя измениться, я не стану отнимать у тебя независимость. Все, что мне от тебя нужно, – это твое уважение... и честность. Но ведь у нас есть и то и другое, не так ли?»
«Я люблю тебя... Ты моя и всегда будешь мне принадлежать».
Она закрыла глаза, вспоминая о том, какой болью исказилось лицо ее мужа, когда он узнал, что она обманывала его, не доверяла ему... как она невольно заставила его подозревать ее в более серьезном преступлении.
Воспоминание о его обвинении словно ножом вонзилось в сердце Джеки.
– Но он подозревает меня в измене собственной стране, – прошептала она.
– Дэн не считает вас предательницей, Жаклин, – мягко возразила Леонора. – Вероятно, у него возникали какие-либо подозрения, но разве вы со своей стороны не сделали ничего такого, что заставило его подозревать вас?
Жаклин растерянно посмотрела на нее:
– Наверное, сделала... Не знаю, что и думать.
– Тогда сегодня больше ни о чем не думайте. – Леонора поднялась. – Уже поздно, а вы и без того слишком утомлены. Вам нужно как следует отдохнуть. Кстати, а Дэн знает, что вы уехали ко мне?
Джеки покачала головой.
– Так он сейчас с ума сходит от тревоги!
– Я не вернусь домой... сейчас, – сразу заявила Джеки.
– Я и не прошу вас об этом. Я только прошу вашего разрешения сообщить Дэну, где вы находитесь и что вы в безопасности. Уверяю вас, он поймет, что вы не желаете нарушать свое уединение... пока не будете к этому готовы. И одновременно я отправлю такую же записку вашему отцу, потому что он тоже наверняка места себе не находит. Вы согласны?
