С другой стороны, Джеки его обманывала, вела свою, скрытую, жизнь и упорно верила самому худшему в нем, потому что была непреклонной бунтаркой... Которая любила своего мужа.
Дэн улыбнулся. Он уже давно это подозревал, но прошлой ночью окончательно понял по выражению ее глаз. Она его любит, однако по каким-то непонятным причинам боится его любить. Дэн мог только догадываться об этих причинах, но осознавал, что любовь к нему Жаклин зародилась совсем недавно и пока еще очень хрупка. Он не допустит, чтобы она погибла.
– Дэн?
Дэн открыл глаза.
– А, привет, Томас!
– Я увидел тебя издали, но не был уверен. – Томас уселся рядом с другом. – А почему ты в середине дня не в своей конторе? Что-нибудь случилось?
Дэн хотел ответить отрицательно, но тут же передумал. Он очень нуждался в объективном мнении и в друге.
– Да, Томас. Кое-что случилось. Но это не имеет отношения к компании.
Томас жестом попросил себе кофе, затем переключил внимание на друга.
– Значит, дело в Жаклин?
– В общем, да.
– Это неудивительно, – усмехнулся Томас. – Твоя жена весьма серьезная дама. Буду рад выслушать тебя и помочь, если смогу.
– Боюсь, это посерьезнее, чем обычная супружеская ссора. – Дэн помедлил. – Томас, дай мне слово, что этот разговор останется между нами.
– Конечно. – Томас принял от официанта кофе и кивком поблагодарил его. – Так в какую передрягу попала твоя Жаклин?
– В «Дженерал эдвертайзер».
– Как это понимать?
– Понимай так, что моя жена связалась с этой газетой.
– То есть написала для нее какую-нибудь статью?
– И не одну. – Дэн криво усмехнулся. – Только не упади со стула, Томас. Жаклин и есть Джек Лэффи.
Томас ошарашен но уставился на него:
– Что ты сказал?!
– То, что слышал. Моя жена – не кто иной, как Джек Лэффи, а правильнее – Jacques la fille. Каждую неделю она пишет по статье, а ночью потихоньку исчезает из дома, чтобы передать ее посыльному, который относит их в редакцию. Так что понимаешь, в чем мои проблемы?
– Жаклин – Лэффи?! – никак не мог опомниться Томас.
– Ты воспринял это так же, как Александр.
– А министр об этом знает? – живо спросил Томас.
– Я сказал ему об этом. Он очень интересовался моей женой и ее поведением.
«Это мне отлично известно»; – подумал Томас, вспомнив разговор между Дэном и Гамильтоном, свидетелем которого он стал незадолго до женитьбы друга. Очевидно, Томас не ошибся в своем заключении, что Гамильтон подозревает Холтов в предательстве. И хотя он был до крайности поражен сообщением Дэна, вместе с тем его охватило невероятное облегчение. Все встало на свои места. Установление личности Джека Лэффи даст Гамильтону еще больше оснований сомневаться в лояльности Жаклин и отвлечет его от истинного положения вещей.
Томас с трудом скрывал свою радость.
– И как ты намерен поступить с Жаклин?
– Понимаешь, никак не могу решить, сохранить ли за ней право вести самостоятельную жизнь или запретить ей это, таким образом лишив ее самой жизни.
– Да, тяжелый вопрос!
– Куда уж хуже, – хмуро согласился Дэн.
Томас испытал невольное сочувствие. Дэн Уэстбрук не мог найти момента хуже, чтобы влюбиться. Томас лучше иных представлял себе, какую боль может принести любовь.
Томас недолго раздумывал, прежде чем решил предать Дэна ради своего будущего. Последнее время он пребывал в радостном волнении, ожидая, что со дня на день переговоры Джея с англичанами будут прерваны. Тогда Америка окажется в состоянии войны с Англией и будет вынуждена заключить союз с Францией. На этом работа Томаса закончится, он получит деньги и возможность начать новую жизнь, а главное – с Моникой! Больше всего его пугала мысль потерять ее.
– Она стала твоей женой, Дэн, значит, она тебе небезразлична, верно? – вкрадчиво заговорил он, видя искаженное болью лицо Дэна и подавляя охвативший его стыд.– Я не знаю, что двигало Жаклин. Но я хорошо знаю женщин... а ты и того больше, чтобы позволить жене завладеть твоим сердцем. Бог знает, что еще и почему она утаивает от тебя. На твоем месте, Дэн, я бы повнимательнее следил за Жаклин.
Томас встал, чувствуя себя последним подлецом, и, не смея смотреть в глаза Дэну, взглянул на свой хронометр, напоминая себе о счастливом свидании.
– К сожалению, мне пора идти... Я уже опаздываю на деловую встречу. – Он нерешительно положил руку на плечо Дэну, сожалея, что иначе не может достичь того, чего так жаждет.
– Спасибо, Томас, за твою заботу. – Не замечая внутренних терзаний Томаса, Дэн допил свой кофе и отставил пустую чашку. – Мне тоже нужно идти. Мне предстоит долгий разговор с женой.
Моника торопливо схватила записку от Томаса и отослала посыльного, с досадой думая, что еще взбрело ему в голову. Ей некогда было уделять внимание его романтическим бредням, потому что как раз сейчас она продумывала очередные пункты своего быстро осуществлявшегося плана. И так уж удивительно было, как ей удавалось выполнять свою миссию, когда, с одной стороны, ей не давал покоя страстно влюбившийся в нее Томас, а с другой – докучал своей нежностью и признаниями в любви Джордж. С каждым днем ее жизнь в Америке становилась все более напряженной.
Вскрыв конверт, она прочитала записку, и ее голубые глаза зажглись интересом. Выходит, своевольная дочурка Джорджа и была тем радикальным репортером «Дженерал эдвертайзер»! Это значительно меняло дело.
Моника прошла в гостиную и уселась на диван, машинально потирая виски. Нужно было тщательно обдумать эту новость. Она еще дважды перечитала записку. Томас правильно предполагал, что участие Жаклин в издании республиканской газеты заставит Гамильтона серьезнее, чем прежде, предполагать, что она и есть предательница, которая пересылает англичанам секретные сведения. Это выведет Томаса и Монику из-под подозрений, и они смогут спокойно закончить свою работу и отослать донесения в Англию. Все устраивалось просто замечательно!
Затем Моника стала размышлять о более серьезной проблеме, о которой ей напомнила предполагаемая вина Жаклин, – относительно связи с Францией. По мере того как благодаря шпионским действиям Моники Америка все больше приближалась к началу войны с Англией, ей необходимо было все чаще пересылать информацию об этом на родину. Ибо, когда Америка наконец вступит в союз с Францией, не только Франция завоюет давно заслуженное господствующее положение в мире, но и выдающийся человек, который скоро встанет во главе Франции, человек, которого Моника любила преданно и самоотверженно.
Но как ее сообщения окажутся у Бонапарта, если их нельзя будет пересылать вместе с товарами Джорджа Холта?
