закатить скандал и убраться отсюда, обдумать план по вызволению Дарлана, но…
— Ты спятил?! Ты что, Судей ради, такое несешь?!
Хал посмотрел на меня спокойно и даже как-то безмятежно. Он уже пережил случившееся, принял последствия… как всегда быстро и легко, без лишних эмоций и скандалов.
— Что именно вызывает у тебя вопросы? — спросил он.
— Да буквально все. Хал, ты разве не понял? Это, вероятно, наш последний разговор. Следующего не будет, и встречи другой не будет. Ничего у нас больше не будет, потому что ты был прав — глядя на тебя, отныне я буду видеть забитого в этих стенах Дарлана, и плевать, что тело ты мне так и не показал. Это конец. Точка, которую ты сам поставил по какой-то… необъяснимой причине. Я не могу ее осмыслить, не могу. Но ты, как всегда, решил все самостоятельно.
— Последняя наша встреча… и куда ты пойдешь?
— Неважно. Я уйду от тебя, это главное.
Он покачал головой:
— Если бы все было так просто, Ида… но ты не сможешь уйти от меня, поселиться в милом городке и жить долго и счастливо. Положение не то, а еще ты со скуки удавишься от такой жизни. Твой единственный выход на данный момент — отправиться за стену и объединиться с Александром. Но даже тогда мы встретимся, так что твои слова о последнем разговоре — это просто слова. А дальше… встреча за встречей, и ты поймешь, что мы слишком похожи, чтобы не быть вместе; что у нас одна цель, просто ты не успела повариться в происходящем, вернулась вся такая справедливая и правильная, а я успел; что Александр слишком нестабилен, чтобы на него полагаться и что-то ему доверять, а Мертвоземью давно пора выбираться из затяжных войн и вставать на ноги. И тогда мы договоримся. Возможно, вместе с этим договором падет стена, а ты станешь королевой.
Он выдержал паузу и продолжил:
— Все так или иначе к этому придет, Ида. Ты, конечно, думаешь сейчас иначе, надеешься борьбу мне навязать, доказать, что я по жизни ошибаюсь и вообще ужасный человек… но Александр не смог этого сделать, не смог бороться, так почему у тебя вдруг получится? Насколько понимаю, ваши силы равны. Он — Гранфельтский, сын Роксаны, а ты — Новая Кровь. Второй Ренан. Так что только очередная затяжная война наш единственный вариант… и неизбежность примирения, потому что война никогда не ведется на одной территории, с нее всегда хотят что-то поиметь другие. Мы помиримся, мы договоримся ради жизней людей, живущих с нами на одной Земле. Такое будущее нас ждет. Или… ничего этого не будет, если ты не станешь упрямиться и устраивать представление с побегом и заговором всего-то из-за одной, как тебе кажется, несправедливости. Быстрее станешь королевой. Быстрее Мертвоземье придет к миру и единству.
Все понятно: он думает, мне никуда от него не деться.
Как и раньше думал, что сможет меня спасти.
Я растянула губы в улыбке:
— Дай угадаю: как только я стану королевой, мы отправимся свергать Александра. Обезглавим его на театральной площади, чтобы было эффектнее… а я, конечно, на такое соглашусь, потому что… да чего брыкаться? Все равно все придет к одному. Сделаем эту фразу нашим свадебным девизом. Но… — я беспомощно развела руками и вздохнула: — …но пусть годы все же пройдут. Оставим девиз для нарисованного тобой будущего. Ох, Хал… ты же меня знаешь: я просто обязана устроить представление, — с этими словами я кинулась ему в ноги, лишая равновесия.
Хал был напряжен, будто готовился к подобному, и в итоге всего-то покачнулся. И наступил мне на платье. Юбка жалко затрещала, Хал ловко запутал мои ноги и повалил на каменный пол. Получилось мягко и безболезненно, а уж как он смотрел на меня при этом… всем видом демонстрировал раскаяние и нежелание драться. За один этот вид хотелось схватить его за волосы и вколотить физиономией в стену. Я все же не мертвая, и пусть пока происходящее воспринималось словно со стороны, словно я лишь наблюдатель и не мне сейчас Хал наговорил всякого, но больно было все равно. Как будто некто вырвал из меня важный кусок, и непонятно, как теперь без него жить, а понимать надо быстро, буквально на ходу.
Пока я пыталась освободиться от платья, Хал удерживал меня легко и глядел все с той же печалью, а после стража помогла своему королю, и у меня не осталось шансов. Я, конечно, не сдалась просто так, но и не свирепствовала.
— Проводите альтьеру в ее покои, — распорядился Хал, поймал мой взгляд и сказал: — Захочешь уйти — тебя не будут удерживать. Уходи. Но лучше не сегодня, не в ночь. Как знать, вдруг утром ты передумаешь?
— Пошел ты!
Он улыбнулся, как будто даже искренне:
— Жду не дождусь услышать это снова. Люблю тебя больше прежнего, Ида.
— А вот теперь эта фраза кажется мне издевкой, Хал.
Меня вывели в коридор, сразу отпустили и, как и было велено, проводили в покои. Я шагнула в темноту и захлопнула за собой дверь. И опять, опять стоило поторопиться… кое-как я стянула с себя порванное платье и облачилась в один из старых костюмов — спасибо Лин, она принесла их во дворец. Руки тряслись, когда я застегивала пуговицы… не от страха, а просто… до сих пор не верилось. Не верилось в собственную глупость, ведь о ней всегда переживается больше всего. А Хал… Хал всегда был таким, логично, что и сейчас он не поменялся. Люди не меняются, но всегда находятся наивные дураки, которые в это верят. Я нашлась, поверила, получила по носу за свою веру. Еще немного, и докачусь до благодарности Халу: мол, спасибо за этот ценный урок, теперь точно не забуду.
Лучше думать о цели, это проще и руки не трясутся.
Старик Луциан всегда говорил: пока у человека есть цель, он живой. А бесцельное существование можно приравнять к бытию в Посмертье, никакой разницы… сейчас у меня точно есть цель: вытащить Дарлана. Или его тело… Надеюсь, мои догадки верны, и внизу все же не тело. В конце концов, Хал сам распинался о своей короне, он больше не Актер и не может казнить людей по одной лишь прихоти. А Дарлан ценный кадр, нужно же его хотя бы выслушать перед казнью, что-то выведать об Александре. От такой возможности отказываться глупо, и сам Дарлан на это ставил. Думал, протянет достаточно, чтобы… чтобы я успела его вытащить.
А я как раз смутно
