Со звоном соединив клинки, противники сошлись. Атакуя в дикой ярости, дю Омэ махал мечом, обрушивая на противника беспорядочные удары. Один, второй, третий. Джос с легкостью парировал их. Когда шериф занес руку для удара сверху, Джос стукнул клинком в центр его щита.
У шерифа перехватило дыхание, и он попятился. Джос воспользовался моментом, чтобы разглядеть противника.
От труса, которого он впервые встретил в замке Набуэлла, не осталось и следа. Во взгляде дю Омэ горел огонь неистовства и решимости уничтожить врага.
Шериф снова ринулся на Джоса. На этот раз, когда их мечи скрестились, дю Омэ попытался пробить защиту Джоса снизу. Рыцарь ощутил прилив презрения и высокомерия. Он привык добиваться победы преимуществом силы. Шерифу придется хорошенько постараться, чтобы победить его. Могучим толчком Джос отбросил дю Омэ от себя.
Покачнувшись на неровной булыжной мостовой, шериф упал спиной на своих солдат. Их присутствие напомнило Джосу, что мастерство дю Омэ особого значения не имеет. Высокомерие рыцаря несколько поубавилось. Численное преимущество гарантировало шерифу победу.
Держа оружие на изготовку, Джос ждал, когда все воинство ринется на него в атаку. Но солдаты оставались на своих местах, всем своим обликом выражая неловкость. Джос понял: им это не по нраву. И приободрился.
Издалека донеслись крики и брань. Видимо, Ник достиг либо городских ворот, либо рыночной площади. Теперь уже недолго. Но и неизвестно, сколько Джос продержится, если солдаты шерифа вступят в бой.
Краем глаза Джос оценил их потенциал. Один слишком высоко поднял щит. Безбородый юнец дрожит как осиновый лист. У того урода спеси выше крыши. В общем, у каждого было уязвимое место.
Тяжело дыша, дю Омэ поднялся и обнаружил, что его ратники стоят за его спиной.
– Что с вами, тупые остолопы? Не стойте, как чурки. Возьмите его, – закричал он. – Убейте!
Однако воины по-прежнему переминались с ноги на ногу, вопросительно переглядываясь друг с другом. Эти люди в отличие от своего господина чтят кодекс чести. Джосу это тоже на руку.
– Они не посмеют, – крикнул Джос. – Знают, что ты не по праву бьешься с Хейдоном. И любой, кто меня поразит, может быть повешен за преднамеренное убийство.
– Преднамеренное убийство? – Глаза дю Омэ злобно сверкнули. Он был полон решимости расправиться с Джосом, что делало его опасным. – Я не убиваю, я вершу правосудие, – возразил шериф. – Я оказал тебе гостеприимство, а ты обесчестил мою дочь. За это ты заплатишь собственной жизнью.
Лишь по чистой случайности обвинение шерифа оказалось правдой. Но дю Омэ нуждался в любом подходящем предлоге, в любых словах, которые могли бы вынудить его солдат атаковать врага, не опасаясь понести наказание. Это сработало. И солдаты двинулись на Джоса. Дю Омэ снова поднял меч и, предвкушая победу, расплылся в улыбке.
Но именно эта улыбка вернула Джосу желанное хладнокровие. Время, казалось, остановилось. Он увидел, как клинок шерифа медленно описывает дугу, так же бесцельно и беспорядочно, как прежде. По неосторожности шериф опустил щит.
Уклонившись от удара, Джос обрушил меч на верхнюю кромку щита шерифа. Дю Омэ с пронзительным воплем рухнул на колено. Падая, качнулся и опрокинулся на напиравших сзади солдат. Джос тем временем ткнул лезвием в незащищенное бедро человека, стоявшего рядом. Несчастный взвыл и отшатнулся в сторону.
Сделав ложный выпад вправо, Джос резко крутанулся, и его меч звякнул о щит солдата, сделавшего попытку зайти ему в тыл. Оружие отскочило, и Джос, повернув его, плашмя ударил по защищенной шлемом голове другого воина. Тот закатил глаза и рухнул наземь, выронив щит, которого так не хватало Джосу. Не спуская глаз с бесценного предмета, Джос рубанул по руке другого атакующего, но не отсек конечность, а лишь перебил кости.
Раненый вскрикнул и осел на двух своих товарищей. Все трое повалились на землю.
Резким поворотом кисти Джос вырвал оружие у юного воина. Тот лишился чувств и завалился на бок. Его сосед споткнулся о бездыханное тело.
Воспользовавшись сутолокой, Джос ринулся за щитом, но не успел. Заметив краем глаза блеск металла, он дернулся в сторону. Но не рассчитал движения.
Удар, который должен был отсечь ему левую руку по самое плечо, пришелся на внешнюю сторону предплечья. Пальцы у него онемели, и он ощутил, как по руке заструилась кровь. Теперь щит ему не понадобится. В целях безопасности Джос отступил к проему ворот.
– Он мой, – вскричал дю Омэ, следуя за Джосом с мечом в руке. По приказу шерифа смешавшиеся ряды воинства отступили, предоставляя господину возможность сойтись с неприятелем в бою один на один.
Скрестив мечи, Джос и дю Омэ схватились в поединке. Непрестанно махая оружием, они оглашали окрестности ритмичным лязгом металла. Стремясь беречь силы, Джос не атаковал, а только сдерживал атаку шерифа. Дю Омэ же вкладывал в каждый удар всю свою мощь. Но вскоре вес, возраст и дневная жара дали о себе знать. Пот градом катился по лбу шерифа. Дю Омэ начал задыхаться и то и дело хватал ртом воздух. Когда движения его замедлились, Джос понял, что настало время воспользоваться очередным преимуществом.
– Твоя дочь, – сказал он с широкой улыбкой, – принесла мне пряности, что изобличают тебя как вора и убийцу.
Прием сработал. Дю Омэ выпучил глаза. Под натиском ярости решимость растаяла.
– Мерзкая предательница! – проревел шериф и сделал остервенелый бросок.
Джос отскочил назад. Не найдя опоры, на которую рассчитывал, шериф потерял равновесие и по инерции неуклюже полетел по траектории удара. Джос, казалось, только этого и ждал.
Не успел дю Омэ подняться, как Джос нанес неистовый удар по его щиту, за которым последовал второй и третий. Он молотил по щиту без передышки, не позволяя шерифу применить оружие. Каждый удар, нанесенный по тяжелой металлической броне, отзывался сокрушительной болью в руке. Джос по личному опыту знал, чего стоит это испытание сухожилиям и мышцам конечности и плеча. В следующий момент дю Омэ с криком откатился в сторону, где Джос не мог его достать.
Когда Джос отскочил, чтобы занять безопасное положение в проеме ворот, на него ринулся находившийся справа солдат. Джос уклонился от удара и одновременно ткнул клинком в незащищенный бок другого солдата. Тот упал.
Тут на него стали надвигаться остальные. Лица под шлемами были хмурыми. Готовясь к решающему броску, они подняли оружие. Где же, черт побери, Ник?
Адельм распахнул окно приемной матушки-настоятельницы. Сквозь неумолчный словесный поток привратницы, кричавшей что-то о рыцаре без доспехов, смерти Элиан и шерифе, он расслышал характерные звуки сражения. Яростный рев своего отца.
