Хокмун понимал, что его в конце концов одолеет усталость. Меч в его руках уже стал тяжел, и колени у него дрожали. Прислонившись спиной к переборке, он рубил и колол кажущуюся единой толпу хохочущих безумцев, чьи мечи старались оборвать его жизнь.
Один был обезглавлен, другой лишился руки, но каждый удар отнимал у Хокмуна силы. Затем, когда он отразил сразу два удара, ноги у него подогнулись, и он опустился на одно колено. Смех стал громче, победоносней, когда люди Безумного Бога надвинулись на него, чтобы убить.
Он отчаянно рубанул вверх, схватил за запястье одного из нападавших и вырвал у того меч, так что теперь у него было два клинка. Используя приобретенный меч, чтобы колоть, а свой — рубить, он сумел подняться, пинком отбросил еще одного нападавшего и вырвался из толпы, бросившись на мостик. На верхней ступеньке трапа он развернулся, чтобы встретить нападающих, толпой устремившихся за ним. Теперь на его стороне было преимущество. Он увидел, что Оладан и Д’Аверк висят на вантах, ухитряясь держать противников на расстоянии. Он взглянул на корабль Безумного Бога. Тот был прикреплен к «Улыбающейся девушке» абордажными крючьями, но на нем никого не было. Экипаж покинул его. У Хокмуна появилась идея.
Он резко повернулся, убегая от воинов, прыгнул на перила и схватился за канат, свисающий с салинга. А затем оттолкнулся.
Он молил только, чтобы канат оказался достаточно длинным, потом выпустил канат, нырнув, казалось, за борт корабля. Его цепкие руки едва успели ухватиться за фальшборт вражеского судна, и он упал. Подтянувшись на палубу, он стал Перерубать абордажные крючья, крича:
— Оладан! Д’Аверк! Быстро ко мне!
Оба увидели его и полезли выше, чтобы уйти по ненадежной рее грот-мачты, пока люди Безумного Бога пытались схватить их.
Корабль Безумного Бога уже отвалил от «Улыбающейся девушки», и расстояние между ними быстро увеличивалось.
Д’Аверк прыгнул первым, перелетев к вантам корабля с черным парусом и уцепившись за канат рукой, какое-то время раскачивался, пока не обрел равновесие.
Оладан последовал за ним, перерезая канат и перемахнув расстояние, разделявшее два корабля, но сорвался с каната и навзничь упал на палубу.
Несколько безумцев последовали за ними, и кое-кто сумел добраться до палубы своего корабля. Смеясь, набросились они на Хокмуна, сочтя Оладана мертвым.
Хокмун защищался с трудом. Один клинок рассек ему руку, другой попал по лицу ниже забрала. Вдруг в самую кучу обнаженных воинов сверху рухнуло тело человека, который принялся рубить вокруг себя почти с таким же маниакальным рвением, что и они.
Это был Д’Аверк в доспехах и маске с рылом Кабана, с ног до головы залитый кровью врагов. В тылу нападавших появился Оладан, оправившийся от падения.
Вскоре все до одного безумцы были перебиты. Другие прыгали с палубы «Улыбающейся девушки» в море, пытаясь добраться до своего корабля.
Д’Аверк бросился на полубак и схватился за штурвал корабля Безумного Бога, обрывая найтовы и отворачивая от пытавшихся подплыть к кораблю безумных пиратов.
— Ну, — вздохнул Оладан, вложив меч в ножны и оглядывая свои порезы, — мы, кажется, легко отделались и получили лучший корабль.
— При удаче мы окажемся в порту раньше «Улыбающейся девушки», — усмехнулся Хокмун. — Надеюсь, она по-прежнему поплывет в Крымию, потому что у нее на борту все наше имущество.
Д’Аверк умело разворачивал корабль к северу. Единственный парус выгнулся, поймав ветер, и судно оставило плывущих за ним безумцев далеко позади. Они продолжали смеяться, даже когда тонули.
* * *
После того, как они помогли Д’Аверку закрепить руль так, чтобы корабль хорошо держался на курсе, путешественники занялись обследованием содержимого трюмов захваченного судна. Он был набит сокровищами, награбленными, очевидно, с десятков кораблей, но хватало и бесполезных вещей: сломанного оружия, корабельных инструментов и тюков с тканями. То тут, то там валялся гниющий труп или расчлененное тело.
Сначала путешественники решили избавиться от трупов, заворачивая их в плащи или собирая части тела в тряпки и выбрасывая за борт. Работа эта вызывала у них отвращение и заняла долгое время, потому что некоторые останки были погребены под горами вещей.
Вдруг Оладан прекратил работать, неподвижным взглядом уставившись на отрубленную руку, ставшую уже высохшей, как у мумии. Он неохотно поднял ее, разглядывая кольцо на мизинце. Потом взглянул на Хокмуна:
— Герцог Дориан…
— В чем дело? Не трудись сберечь кольцо. Просто избавься от этой штуки.
— Нет. Дело в самом кольце. Посмотрите на его странный узор.
Хокмун нетерпеливо пересек тускло освещенный трюм и ахнул, так как узнал кольцо.
— Нет! Этого не может быть!
Кольцо принадлежало Ийссельде. Его надел ей на палец граф Брасс в знак обручения с Дорианом Хокмуном.
Онемев от ужаса, Хокмун взял ссохшуюся руку с выражением полного недоумения.
— Что такое? — спросил Оладан. — Что тебя так встревожило?
— Это ее кольцо. Оно принадлежало Ийссельде.
— Но как она могла оказаться в стольких сотнях миль от Камарга, плывущей по этому морю? Это невозможно, герцог Дориан.
— Кольцо принадлежало ей. — Хокмун завороженно смотрел на руку, внимательно изучая ее, потом понял. — Но рука — нет. Видишь, это кольцо едва подошло на мизинец. Граф Брасс надел ей кольцо на средний палец и даже на нем оно сидело свободно. Нет, это рука вора. — Он стащил с пальца драгоценное кольцо и отбросил руку. — Наверное, кто-то был в Камарге и украл кольцо… — Он покачал головой. — Это невероятно. Но как еще объяснить?
— Может быть, она путешествовала в этих краях, может быть, даже искала тебя, — предположил Оладан.
— Она была бы глупой, если бы так поступила. Но это как раз возможно. Однако, если дело обстояло именно так, где Ийссельда сейчас?
Оладан собрался было ответить, как вдруг сверху раздался тихий ужасающий смех. Они посмотрели вверх.
На них глядело ухмыляющееся лицо. Каким-то образом один из безумцев умудрился догнать корабль. Теперь он собирался спрыгнуть на них.
Хокмун едва успел выхватить свой меч, как тот прыгнул. Металл ударил о металл.
Оладан выхватил меч, а Д’Аверк бросился вперед, готовый проткнуть безумца, но Хокмун закричал:
— Нет! Берите его живым. Надо взять его живым!
Пока Хокмун отражал удары безумца, Оладан и Д’Аверк навалились на того сзади, схватив его за руки. Дважды он стряхивал нападавших, но потом, лягаясь, упал, и они связали его куском каната. Он уже лежал неподвижно, по-прежнему смеясь, с пеной у рта и невидящими глазами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
