Не перед Сарой.
– Гвен, о чем он? – рявкнула Сара.
Я посмотрела на Сару, потом на Лайонса, а затем на Форрестера.
– Я… я… я… – мямлила я.
Если я позволю Форрестеру увести меня отсюда, этим все и кончится. Но выхода не было – Лайонс решительно загородил собой дверной проем. На мгновение я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Я должна что-то сделать, и сделать быстро.
Мне нужно их отвлечь.
Когда я открыла глаза, то больше не дрожала.
– Подождите. – Я обвила руками талию Лайонса, встала на цыпочки, чтобы наши губы оказались на одном уровне.
– Гвен, – прошипел он. – Что ты делаешь?
Я не имела ни малейшего представления о том, что я делаю. Мне просто нужно было заставить его замолчать – немедленно. И я его поцеловала. В этот момент моя рука скользнула под его пиджак и наткнулась на что-то холодное, что-то металлическое.
Шокер.
Я быстро открыла кобуру, как Лайонс показывал мне в участке, и вытащила шокер.
Лайонс отступил назад, удивленный поцелуем, и посмотрел на меня так, словно я совершенно рехнулась.
– Гвен! – крикнула Сара. – Что ты делаешь? Какого черта происходит?
– Это место преступления! – сердито рявкнул Форрестер.
Я подняла шокер и дрожащей рукой помахала им перед Лайонсом с Форрестером.
– Не подходите ближе, – предупредила я. – Я ухожу.
Лайонс отошел назад, и, все еще держа шокер перед собой, я медленно вышла наружу. Оказавшись в коридоре, я положила шокер в карман худи и рванула с места так быстро, словно от этого зависела моя жизнь.
Сердце, кажется, готово было вот-вот взорваться, пока я бежала к соседнему с Хэмпден-парком дому и, преодолев три забора, я с полчаса просидела на детской площадке. Когда я вышла оттуда, солнце уже садилось и улицы почти опустели. С моря дул ледяной ветер, и я натянула на голову капюшон. Я вернулась назад тем же маршрутом и села на заднее сиденье 54-го автобуса, а потом вышла, когда мы проезжали мимо Старого города. Оттуда я пешком дошла до офиса «Пентэнгла».
Я молилась, чтобы никто не стащил велик двенадцатилетней давности с одним работающим тормозом, и мои надежды оправдались. Велосипед стоял там же, где я его оставила, – мокрый от растаявшего снега и ледяной на ощупь, но его совершенно точно никто не украл. Я застегнула худи и села на велосипед. Начинался ледяной дождь. Мой капюшон был бесполезен перед лицом бури. Холодный воздух и изморозь летели в лицо, пока я крутила педали по темным улицам (разумеется, фар у меня не было, вы вообще меня не знаете?). Я ехала мимо одинокого овощного фургона, чувствуя, как горят мои уставшие ноги. Впервые за несколько часов я согрелась. Я не могла пойти домой, там меня будут искать в первую очередь, а фургон, наверно, уже увезли на металлолом. Так что я направилась в единственное безопасное место, которое пришло мне в голову.
Десять минут спустя я приехала к квартире Ноя. Только он мог мне помочь, только ему я могла доверять – если он еще жив. Он возненавидит меня, когда я расскажу ему правду. Но я знала, что должна сделать это. Это единственный способ спасти Ричарда. Если я признаюсь и все ему расскажу, все закончится. Если б я только поняла, почему шутка из хлопушки была в квартире Ричарда. Ной носил эту ерунду в кошельке с вечера нашего знакомства, то есть он был там? Паркер заманил его туда, чтобы причинить ему боль?
Если только… Что, если Ной каким-то образом узнал о нас с Ричардом?..
Что, если… Нет. Я силой заставила себя выгнать эти мысли. Это невозможно.
Я позволила натруженным ногам доехать до Ноя на автопилоте. Когда я приехала, то посмотрела на задернутые шторы и темные окна, сделала глубокий вдох и позвонила в звонок.
Никакого ответа.
Я встала на колени, сложила руки рупором вокруг глаз и попыталась разглядеть что-нибудь через щель для писем. Я не заметила ничего похожего на труп, только кучу рекламы на коврике у двери. Судя по всему, он давно не появлялся дома. Внизу кучки я разглядела угол плотного кремового конверта, который казался знакомым. Я поблагодарила Бога за свои крошечные руки, просовывая в щель для писем руку и вытягивая конверт. Он был уже надорван, так что я вытащила оттуда карточку.
«Ной, мы будем рады, если ты посетишь нашу свадьбу, – было написано там рукописным шрифтом, который выглядел как почерк моей бабушки. – С любовью, Сара и Ричард. P. S. Извини за позднее приглашение, надеемся, у тебя получится прийти».
Мое сердце дернулось. Я ничего не понимала. Сара сказала, что не будет приглашать Ноя. Она обещала, что его там не будет.
Я сидела на крыльце, уронив голову на руки. На улице было тихо, если не считать странной машины, ехавшей больше 30 км/час. Я снова подумала о шутке из хлопушки. Книга в библиотеке. Как дерево в лесу, или игральная карта в колоде, или разбитое сердце среди сотни неудачных свиданий – лучшее место для того, чтобы что-то спрятать, – это среди похожих вещей.
И тут меня осенило. Как же я глупа. Это была даже не глупость, в глубине души я давным-давно об этом знала. Я просто не хотела смотреть правде в глаза. Сара права, я вела себя как страус, похоронивший правду на слишком долгое время. Пришло время вытащить голову из песка.
Я быстро достала телефон, блестящий чехол с единорогом, загрузила «Коннектор» и начала печатать.
Гвен: Я знаю, кто ты, Паркер, и я иду.
Паркер: Я жду. Базовый лагерь. Приходи без своего приятеля.
Я знала, куда должна отправиться, оставалось только одно место. И чтобы туда попасть, мне нужна лодка.
Глава 39
Я залезла на велосипед, но вдруг увидела за собой два ярких фонаря. Я оглянулась и, перед тем как меня ослепили автомобильные фары, заметила темный силуэт автомобиля. Я резко свернула на обочину. Фары последовали за мной.
Ледяная пурга разыгралась еще сильнее, оседая на моем лице, как ледяные брызги собачьих слюней. Хлопковая худи не выдерживала натиска погоды, и густая, холодная сырость била мне в лицо. Я почувствовала, что джинсы зажевало цепью, когда мчалась по улицам города. Гудок курьера из «Деливеру» бешено взревел, когда я свернула перед машинами и взлетела на тротуар, чтобы не ждать светофора. Я смотрела на дорогу и сильнее крутила педали. Но машина позади меня проехала на красный свет. Я оглянулась и увидела, как из водительского окна высунулась рука и поставила на
