челюсть, кровь отлила от лица. Несколько секунд я глупо таращилась на Рафаэля, пытаясь придумать отговорку, но ничего на ум не шло.
Да и смысл? Он и так все знает.
— Как ты понял? – спокойно спросила я. – Ты проснулся, когда я была у тебя?
— Нет. Я понял по мечу. Ты положила его немного неправильно. А еще… Ты забыла, что здесь, — он коснулся своего виска указательным пальцем, — я не одинок?
— Вой Ночи тебе все доложил, так? – скрипнула зубами я и напряглась.
Если Рафаэль понял, что я пыталась его убить, у нас с Ясной могут быть серьезные проблемы.
— Он мягко намекнул, что я идиот, раз поселился в доме с единственными существами в мире, способными изъять мой меч из ножен и убить меня. Первая ночь, а я уже чуть не распрощался с жизнью. Но знаешь, что интересно?
— Интересно, почему мы с Ясной можем достать твой меч?
— Ты напрямую связана с ритуалом, а Ясна… В ней моя кровь. Мои чары она сломает по щелчку пальцев. Но дело в другом. Ячутьне распрощался с жизнью. Почему? Почему ты не убила меня?
— А ты бы хотел, чтобы это случилось?
— Я бы хотел уложить дочь спать, а тебя – на нашу кровать. Но, боюсь, мы с тобой в этом желании не сойдемся.
Повисла тишина, во время которой было слышно, как за дверью, играя, лопочет Ясна. У меня зажгло щеки от накатившего смущения и образов, что ярко вспыхивали в мыслях.
— Рафаэль, я никогда не планировала иметь детей. Тем более с тобой, — я опустила глаза и покачала головой.
— Потому что я противен тебе?
Еще недавно ответ бы был однозначным. Но время в междумирье и недавние события заставили меня сомневаться.
— Начнем с того, что ты вампир. Ты бесплоден… должен был быть. То, что у тебя в итоге есть ребенок, — божественный дар. Буквально. Но дело в другом. Я никогда не думала, что мне стоит заводить ребенка. Что бы я ему дала? Свою грязную кровь? Способность к магии, за которую в Артери еще недавно можно было поплатиться рассудком или даже жизнью? Я не видела себя в роли матери. Даже когда узнала о том, что беременна, относилась к будущему ребенку, как к чему-то необходимому. Это было моей миссией. Не больше. Но сейчас я точно могу сказать, что люблю Ясну. А она, как бы странно это ни было, любит тебя. Не знает, но уже любит.
Я всплеснула руками, не зная, куда деться от накативших эмоций. Проскользнула мимо Рафаэля и нервно заходила из стороны в сторону. Он попытался поймать меня за руку, но я вырвалась.
К счастью, обострившаяся ментальная связь и правда была краткосрочным эффектом. Сейчас простые касания больше не грозили провалом в чужое сознание.
— Я не могу убить тебя, потому что это разобьет ей сердце! – на эмоциях выпалила я и повернулась к Рафаэлю лицом.
Он тут же поймал его в ладони, вынуждая смотреть ему в глаза.
— И все? – спросил он со странным надрывом. – Это единственная причина, почему ты передумала?
Мы тяжело дышали, глядя друг другу в глаза. Я не понимала, какие чувства плещутся во взгляде Рафаэля, но мне остро хотелось ощутить их. Достаточно лишь встать на носочки, прильнуть к нему губами, и чужие эмоции станут яснее собственных.
Рафаэль первым подался мне навстречу. Лишь слегка качнулся ко мне, чуть сократив расстояние. Дыхания сплелись, но губы не соприкоснулись, хотя я была уверена, что Рафаэль хотел этого.
Так же, как я.
— Мы должны остановиться, — выпалила я и первая отвернулась. Отпрянула и замерла, пытаясь выровнять дыхание. – Хватит. Нам не стоит…
— Не стоит что? – с горечью напополам с издевкой спросил Рафаэль. – Касаться друг друга? Целоваться?
Я вспыхнула. Значит, мне не показалось. Он тоже думал о поцелуе!
— Тиа, у нас есть ребенок.Нашребенок. Мы можем делать друг с другом, что угодно, если оба этого хотим.
— Не понимаю, о чем ты.
— Не понимаешь? Хочешь сказать, если я тебя поцелую, ты не ответишь?
— Рафаэль, я не хочу иметь с тобой…
— Ничего общего? – взвился он, наступая. – Ты сама от себя не устала, рогатая? Не надоело бегать и отрицать очевидное? Признай, мы нужны друг другу.
— Нет. Ты не нужен мне! – голос дрогнул.
Рафаэль был слишком близко. Я уперлась спиной в дверь спальни, лишь бы хоть сколько-нибудь отдалиться от сверкающих алых глаз, что сейчас будто немного потемнели.
— Хорошо, — шепнул он. – Я буду смелее и скажу первый. Ты нужна мне, Тиа. Поэтому я пришел.
Я даже равновесие потеряла от неожиданности. Повалилась спиной на дверь, и та открылась. Я бы упала навзничь, если бы Рафаэль не подхватил меня на пороге спальни.
— Я пугал тебя, говоря, что без меня ты – ничто. Но это я пустое место. Без тебя.
Он прижимал меня к себе. Одна ладонь на затылке, другая – на пояснице. Я всем телом ощущала, как Рафаэль дрожит. Не видела его лица, но четко представляла, как выгнулись его брови, как уголки губ дернулись вниз.
— Все, что я делал, я делал, думая о тебе. Каждый шаг я совершал, размышляя, а что бы ты сказала? Сначала это было не так ощутимо. Но чем дольше была разлука, чем сильнее я чувствовал твою ненависть во снах, тем больше желал развеять ее. А когда ты ушла в междумирье, я чуть не сошел с ума. Нет, вру. Я сошел. Обезумел. Поэтому я здесь.
— Рафаэль, — я попыталась мягко отстранить его, но Рафаэль еще крепче сжал меня в объятьях. Будто понимал, что увидев мое лицо и исказившее его недоумение, уже не сможет договорить.
— Ты была права. Вой Ночи сильнее, чем я. Поэтому я пришел. Хотел попрощаться. Глупо, да? Кому нужны прощания? Но, знаешь, Тиа. Я не хочу расставаться. Я хочу жить здесь, с тобой и нашей дочерью, о которой даже мечтать не мог. Но у меня нет на это ни времени, ни сил.
Он задрожал сильнее. Его дыхание стало рваным. Мне показалось, что Рафаэль плачет, и это меня обезоружило. Я перестала даже пытаться высвободиться и позволила себе слабость.
Я обняла Рафаэля в ответ. Запустила пальцы в его снежные волосы, провела подушечками по шее,
